Шах королю, мат моему сердцу

Глава 5 «Медийная война»

Утро началось с телефонного звонка, разорвавшего тишину номера в "Плаза". Бет, обычно просыпавшаяся до будильника, на этот раз вздрогнула и с трудом открыла глаза. Вчерашний матч против Кроуфорда оставил после себя не только усталость, но и странное, незнакомое чувство - будто где-то внутри поселился крошечный осколок, мешающий вернуться к привычному порядку.

–Мисс Колдуэлл? Это Майкл Росс из Global Chess Promotions. Нам срочно нужно встретиться.

Голос в трубке звучал неестественно бодро для семи утра. Бет приподнялась на локте, разглядывая через шторы первые лучи солнца над Центральным парком.

–По какому поводу? Ее собственный голос показался ей хриплым, невыспавшимся.

–По поводу вашего будущего, мисс Колдуэлл. И будущего шахмат. Мы вышлем машину через час.

Прежде чем она успела возразить, связь прервалась. Бет опустила телефон, заметив, что на экране уже скопилось двенадцать пропущенных вызовов и тридцать семь сообщений. Последнее - от Гарри О'Коннора:

–Ты в курсе, что твой матч против Кроуфорда стал самым обсуждаемым спортивным событием недели? Готовься к буре.

Дождь стучал по окнам, пока лимузин вез ее через Манхэттен. Бет сидела, сжимая в руках кофе из отельного ресторана - слишком крепкий, слишком горький, но она почти не замечала вкуса. В голове крутился один вопрос: что могло быть настолько важным?

Офис Global Chess Promotions оказался на сороковом этаже башни на Таймс-сквер. Лифт поднимался так быстро, что закладывало уши. Когда двери открылись, Бет увидела стеклянную стену с огромной проекцией - ее собственное лицо вчера за шахматной доской, рядом лицо Кроуфорда, а между ними мигающая надпись: "THE REMATCH".

–Мисс Колдуэлл! Наконец-то!

Майкл Росс, мужчина лет пятидесяти с загорелым лицом и слишком белыми зубами, жестом пригласил ее в конференц-зал. В комнате уже сидели шесть человек - юристы, маркетологи, кто-то с камерой. На столе лежала стопка бумаг толщиной с телефонную книгу.

–Мы называем это 'Проект: Королева и Бунтарь, - Росс щелкнул пультом, и на экране появилась презентация. –Ваш матч вчера собрал четыре миллиона зрителей в прямом эфире. В четыре раза больше, чем прошлогодний чемпионат мира. Знаете почему?

Бет молчала, чувствуя, как в животе образуется холодный ком.

–Потому что люди увидели не просто шахматы. Они увидели историю. Красавицу и Чудовище. Лед и Пламя. Росс сделал паузу для эффекта. –Мы хотим реванш. Но не просто матч - тридцатидневную подготовку, которую весь мир будет наблюдать в режиме реального времени".

На экране появился график:

- Совместные тренировки 4 часа в день

- Еженедельные показательные партии

- Жилой комплекс для съемок

- Ежедневные интервью

- Социальные сети - 3 поста в день

–Вы шутите, - наконец вырвалось у Бет.

Росс улыбнулся, как врач перед болезненной процедурой.

–Гонорар - два миллиона долларов. Плюс процент от рекламы. Плюс...

–Я не актриса, - перебила его Бет. Ее пальцы сжали ручку кресла. –Я шахматист. Игра должна говорить сама за себя.

В комнате повисло молчание. Затем заговорила женщина с каштановыми волосами - вице-президент по маркетингу.

–Мисс Колдуэлл, шахматы умирают. За последнее десятилетие аудитория сократилась на шестьдесят процентов. Ваш матч вчера... - она щелкнула пультом, показав графики, - это первая искра за много лет. Мы можем разжечь пламя".

Бет встала и подошла к окну. С высоты сорокового этажа люди казались муравьями, а желтые такси - игрушечными машинками. Она вспомнила, как отец водил ее в шахматный клуб в восемь лет - запах старых книг, скрип деревянных стульев, серьезные лица за досками. Таким был ее мир. А теперь...

–Почему тридцать дней? - спросила она, не оборачиваясь.

–Потому что зрителям нужно время влюбиться, - ответил Росс. –В вас. В него. В вашу... динамику.

Бет резко повернулась.

–Нам не нужен месяц, чтобы сыграть партию.

–Но нужен, чтобы создать легенду, - вступила маркетолог. –Посмотрите.

На экране появились заголовки:

"Сможет ли Королева приручить Бунтаря?"

"Что скрывается за ледяным взглядом Колдуэлл?"

"Кроуфорд: Она играет как компьютер. Я научу ее чувствовать"

Бет почувствовала, как кровь приливает к лицу.

–Он это сказал?

–Неважно, - отмахнулся Росс. –Важно, что люди хотят продолжения. И мы дадим им не просто продолжение - мы дадим им тридцатисерийный сериал. С интригой, конфликтом, надеждой...

...И развязкой", - закончила Бет.

Она снова посмотрела в окно. Где-то там, в этом городе, Кроуфорд, наверное, уже знал об этом предложении. Или, что более вероятно, сам его инициировал.

–Мне нужно подумать, - сказала Бет, беря сумку.

Росс встал.

–Конечно. Но учтите - Кроуфорд уже согласился.

Это был удар ниже пояса. Бет замерла, чувствуя, как что-то горячее поднимается в груди.

–Контракт, - протянул Росс папку. –Все условия. Включая ваш личный тренажерный зал, шеф-повара и полный контроль над вашим имиджем.

Бет взяла папку, не глядя.

–Двадцать четыре часа.

Когда лифт спускался вниз, она вдруг осознала, что дрожит. Не от страха. От чего-то другого. От предвкушения?

На выходе ее уже ждали репортеры. Вопросы сыпались, как град:

"Правда ли, что вы и Кроуфорд будете жить в одном доме?"

"Как вы относитесь к слухам о вашем романе?"

"Не боитесь ли вы, что он раскроет ваши слабые места?"

Бет шла, не отвечая, но последний вопрос заставил ее остановиться. Она повернулась к журналисту - молодому парню с камерой на плече.

–У меня нет слабых мест.

И в этот момент она увидела его.

Дэнни Кроуфорд стоял у тротуара, прислонившись к старому голубому "Мустангу". В руках - два стаканчика кофе. На нем были потертые джинсы и черная футболка с надписью "E4-E5 - и поехали". Никакого пиджака, никакого галстука - как будто он специально оделся, чтобы раздражать промоутеров.