Шах королю, мат моему сердцу

Глава 16 Одиночество чемпиона

Концертный зал "Фишер-холл" замер в напряженном молчании. Шестьсот пар глаз одновременно следили за дрожащей над доской рукой Бет Колдуэлл. Ее обычно безупречный маникюр теперь выглядел обкусанным - следы нервного напряжения последних дней. Капля пота, медленно скатившаяся по виску, оставила мокрый след на щеке, смешавшись с едва заметной слезой.

-Мат.

Лев Вольф произнес это слово с особым удовольствием, растягивая звук "а", будто пробуя на вкус свою победу. Его толстые пальцы с золотым перстнем-печаткой небрежно отодвинули черного короля, демонстративно роняя фигуру на бархатную поверхность доски. Звук упавшей деревянной фигуры гулко разнесся по залу.

Бет медленно подняла глаза от шахматной доски. Ее взгляд скользнул по золотым часам Вольфа (Patek Philippe, если она не ошибалась), по его идеально отглаженному манжету с золотыми запонками, по галстуку с замысловатым узором, который он, несомненно, считал признаком изысканного вкуса. Все в нем кричало о деньгах и власти - даже запах дорогого парфюма, который теперь заполнял ее личное пространство.

Зал взорвался овациями. Где-то в первом ряду поднялся мужчина в очках - тот самый критик, который всегда писал, что женщины не должны играть в шахматы профессионально. Его лицо светилось от восторга. Фотовспышки ослепили Бет, когда она механически поднялась, автоматически поправляя складки на юбке - этого ужасного черного шерстяного платья, которое она купила три дня назад в ближайшем бутике, когда поняла, что не может заставить себя надеть их обычные "победные" наряды.

Ее ноги двигались сами по себе, унося прочь от стола. Мраморный пол холла отражал тусклый свет люстр, и в этих бликах ей мерещились обрывки воспоминаний - как две недели назад она и Дэнни смеялись здесь же, разбирая слабые стороны игры Вольфа. "Смотри, Королева, - говорил он тогда, - он всегда жертвует качество в эндшпиле, как будто пешки - это разменная монета..."

Раздевалка пахла хлоркой и дорогим парфюмом - тем самым, которым она перестала пользоваться после того вечера. Бет щелкнула замком, отгородившись от внешнего мира. Огромное зеркало во весь рост беспощадно отразило все изменения последних дней: бледное лицо с лихорадочным румянцем на скулах, фиолетовые тени под глазами, обкусанные до крови губы. Она резко повернула кран, и ледяная вода хлынула с такой силой, что брызги попали на дорогую шелковую блузку, оставляя темные пятна.

-Бет?,-голос Марка за дверью звучал неестественно громко. -Нужно выходить на пресс-конференцию через десять минут. Они уже...

Она уткнулась в мокрые ладони, чувствуя, как вода стекает по рукам, но не может смыть это ощущение полного провала. В голове снова и снова прокручивался тот роковой ход - 40.Qd2?? Глупость. Ошибка, которую бы никогда не совершила... если бы он сидел сейчас рядом, как всегда, закинув ногу на ногу, с этой своей безумной ухмылкой.

Телефон завибрил на мраморной столешнице, подпрыгивая, как живой. Сообщение от промоутеров: "Пресс-конференция НАЧИНАЕТСЯ через 5 минут. Вопросы будут о твоей подготовке и причинах провала. Советуем подготовить ответы."

Она швырнула телефон в стену. Устройство разлетелось на части, как ее безупречная репутация, которую она выстраивала годами.

И тогда она услышала эти шаги. Не суетливые, как у Марка, а те самые - размеренные, с легкой хромотой (остаток той драки в Вегасе, о которой он рассказывал ей месяц назад, когда они сидели на кухне ее номера и пили вино до рассвета).

-Королева.

Голос Дэнни за дверью заставил сердце бешено забиться. Бет прикусила губу, чувствуя, как кровь наполняет рот знакомым металлическим вкусом.

-Я видел партию. Пауза. -Ты играла, как будто боишься собственной тени.

Его слова жгли сильнее, чем любые газетные заголовки. Потому что он единственный, кто видел ее настоящей. Без масок. Без защит. Кто знал, что под маской "Железной Королевы" скрывается обычная женщина, которая боится ошибиться.

-Уходи,- ее голос сорвался на шепоте.

Тишина. Потом - скрип отодвигаемого стула. Шорох одежды. Он сел у двери. Не ушел. Просто... ждал.

Бет медленно опустилась на пол, прислонившись спиной к холодной двери. Где-то там, в сантиметре от нее, за тонкой преградой из дерева и стали, сидел человек, который знал все ее слабые места лучше, чем она сама. И впервые за долгие годы она не знала, чего боится больше - что он сейчас уйдет. Или что останется и увидит ее такой - сломленной, уязвимой, человечной.