Шахбану

Глава 1.

На последнем этаже высокой башни горело негасимое пламя. Этот огонь был символом хранимых империей Нур знаний. А белокаменная башня храма была маяком, который был построен, чтобы указывать людям путь среди моря невежества к знаниям и добродетели.

Башня и огонь на ее вершине были первым, что видел любой, решивший посетить имперскую столицу, Малик-аль-Нур. Задолго до того, как на горизонте покажется крепостные стены самого города и даже первые дома тех, кто жил у его стен, показывалось указывающее путь пламя храмовой башни. И не важно прибывали ли в город по текущей у его стен реке, от которой к городу, городским садам и полям за ним, шли сотни каналов, или со стороны каменистой пустыни. Огонь указывал путь. Хранимый поколениями, вместе со знаниями о земледелии, ремеслах, искусствах, медицине и многих прочих, среди которых были и знания о магии. Все то, благодаря чему и смог появиться город посреди безжалостной пустыни.

В просторных белых траурных одеждах по ступеням башни босиком спускалась принцесса. По крутым ступеням она шла осторожно. Во мгле ей освещал путь маленький светильник, зажженный от негасимого пламени на вершине. Блеклый лунный свет едва проникал на винтовую лестницу башни из узких окон, ведь сегодня было мрачно и облачно. Ни на небе, ни в городе не виднелось ни одного огонька. Отличное время для Ночи Огней, подумала принцесса. Сейчас она спустится по лестнице. Пройдет через величественный зал с высокими колоннами на первом этаже и зажжет светильник внизу. А от него зажгутся все остальные. И маленькие огоньки еще до рассвета растекутся вместе с людьми по всему городу, как символ знаний и величия их империи. И траурная неделя, сменится началом весны.

Лейла прикоснулась рукой к прохладной стене делая очередной шаг. Вот когда-то так же по этим самым ступенькам с ритуальным огнем спускался ее отец, когда был принцем аль-Нур. Потом поочередно в этой роли побывали трое ее братьев. Каждый из этих троих за последние три года успел побыть наследным принцем Нур. Пока их, а вместе с ними и множество других людей не забрал с собой мор. Три года болезней и бед. По каждому погибшему Лейла и ее отец выплакали не мало слез, каждый подданный для мудрого правителя — это сыновья или дочери, так говорил отец Лейле. Последние несколько лет были такими сложными и как радостно было наблюдать теперь, как страна оправляется от своего горя. Сегодня был последний день ежегодного праздника поминовения усопших. В самый темный час перед рассветом зажжется огонь. И начнется праздник жизни. Весна. Она пронесется над пустыней дождем и раскрасит ее тысячей нежных оттенков весенних цветов. Оплачет все что погибло и даст начало новой жизни и новому году. Наполнит обмелевшую реку водой, а вместе с ней жизнь побежит по каналам к возделываемым народом полям.

И первый волшебный цветок был в этом году в руках у Лейлы. Теплое, нежное, не обжигающее пламя. Главный цветок, главное сокровище города Малик-аль-Нур. Символ дарованной Господом силы и знаний. Того самого важного, без чего нельзя построить величественного государства посреди пустыни. Принцесса едва дышала от волнения. Она не готовилась к этой роли. Это ее старший брат должен был стать Шахиншахом, царем царей, императором. Это его более младшим братьям было суждено заменить его в случае беды. Но уж никак не любимой принцессе становиться будущей Шахбану, царицей. Вот только других законных детей у Шахиншаха не было. Дети же рабынь и наложниц никогда не смогут унаследовать подобного титула, им не быть правителями, как бы не была велика к ним отеческая любовь, как бы не был к ним ласков и щедр отец, были вещи которые даже он был не в силах даровать. Многие сыновья получали титулы и земли, чины и должности, богатое приданное для дочерей… Но царствовать было суждено не им. Их власти не приняла бы знать, над ними насмехался бы народ, что дитя рабыни возомнило себя царем. Впрочем, у царя и вовсе не осталось сыновей, ни одного. Только дочери. Одна дочь от законной жены и множество дочерей от его любовниц. Царь был богат пышным цветущим садом со множеством прекрасных цветков. Но Господь лишил его сыновей. А значит оставалась лишь Лейла, последняя выжившая из законных детей. Оплакавшая множество своих братьев и сестер, оплакавшая с одинаковой горечью независимо от того, кем была их мать. И пусть над теми, кто был умыт слезами, как земля весенним дождем, распустятся самые прекрасные цветы.

Каждый шаг давался принцессе все тяжелее. Раньше бы она просто сидела внизу с остальными, в огромном белом зале, с колоннами, взмывающими вверх, так надежно поддерживающими резные своды. Рядом со своим отцом. А брат пронес бы мимо сидящих на коленях и склонивши перед ним головы людьми огонь к алтарю. Даже царь уважительно преклонял голову в этот момент перед своим наследником.

Как только принцесса спустилась с последней ступеньки служители храма распахнули перед ней тяжелые двери. Лейла старалась дышать спокойно. Всего-то и было нужно сейчас повернуться от дверей, пройтись по прямой сквозь зал, окутанный молчанием и ночной тьмой. Зажечь от маленького светильника в ее руках огонь в светильнике побольше на алтаре. Всего-то и нужно пройтись прямо, не споткнуться, не уронить ритуального огня, не погасить случайно светильник, не опозориться перед множеством знати и чиновников, благородных гостей и собственной семьей. Ведь у нее в руках всего лишь символ наивысших ценностей ее страны, а она теперь всего лишь наследница верховной власти.

Она едва не замирала от ужаса при виде склонивших голову людей и пути, который ей необходимо было пройти. И хоть это была лишь одна из ее новых обязанностей, но ни одна другая так не давила на нее. Словно это не колонны сейчас держали тяжелую каменную башню, а весь ее груз упал на хрупкие плечи последней принцессы. Сердце колотилось так быстро. Хотелось убежать. Обратно в башню ли, или через главные двери храма на улицу и бежать на собственных ногах до самого дворца. Скрыться там за надежными стенами родного дома, запереться в своих покоях, поставить стражу и больше никогда не выходить за порог.