Шахмара, сын Шахмары

Глава 7. Обидно, досадно

Как мне удалось уснуть после визита Черного Ворона, известно одному Всевышнему, но когда солнце встало и озарило лучами окрестности Йылан-кале, я чувствовала себя вполне сносно, даже съела симит [1] и выпила чашечку кофе. После завтрака решила заглянуть к Анылу и его песику, а затем пойти к крепости: необходимо поговорить с Шахмарой.

Если я была воодушевлена и настроена на решительные действия, то Шахмара, наоборот, нахмурился, задумался.

– Откуда Ворон мог узнать, как и когда ты приехала, кто мог ему об этом сказать? Может, ты выходила после заката, и его вороны тебя увидели?

Да, к Анылу и его песику я заходила, но это было буквально три минуты сюда и три минуты обратно. Меня никто не видел, я в этом уверена. Шахмара не разделял моей уверенности. По его вздохам я понимала, что дела плохи. Чувство вины разъедало изнутри, как если бы я проглотила кислоту.

– Не терзайся, – недовольно прошипел Шахмара. – Может, у него есть другие источники-информаторы? Да и песика жалко, это правда.

Я не замечала никаких шпионов-информаторов, но все же решила высказаться о неприятных ощущениях во время обряда – ночи хны. Вряд ли неприятные ощущения в теле могут восприниматься как объективные доказательства слежки, возможно, я просто перенервничала – это тоже было мной высказано Шахмаре, просто он не обращал внимание на такие слова, считая интуицию и телесные сигналы наиболее сильным аргументом. Наконец, Шахмара высказал свое мнение:

– Все говорит о том, что настала пора приступать напрямую к действиям. Я очень надеялся, что у нас будет больше времени, но не будем об этом. Надо собрать жителей деревни, с завтрашнего дня начинаем изготавливать ядовитые стрелы. Ты должна активировать дар целителя, без этого стрелы не будут иметь такую эффективность. А завтра с рассвета приступай к сбору трав. Можешь передать мухтару деревни, чтобы он собрал жителей в общую избу?

– Насколько я знаю, он уехал к сыну в город дней на пять. У нас нет времени ждать мухтара, Шахмара, я сама соберу жителей в общем доме, но и ты должен присутствовать обязательно. И еще: два дня вороны не прилетали в деревню, жители тихо ликуют. Но сейчас все изменится.

Изменилось! Мстительный, мстительный Черный ворон, он показал свою суть. В этот вечер в деревню прилетели не мелкие мерзкие вороны, а крупные птицы-воины. К счастью для людей, их дома запирались на засов крепко, а вот придомовым участкам и скотине пришлось несладко. Если раньше после набега двор вызывал ужас разлетавшимися в разные стороны перьями, полуживыми или даже неживыми курами, петухами, гусями, то сейчас в число страдающих вошли и овцы, и козы, и даже один двухмесячный теленок. Вербена, которая росла возле моего временного дома и которую я планировала использовать как лекарственное средство, была вырвана корнями и валялась по всему двору, разорванная и растоптанная, да и не только у меня – похожую картину можно было увидеть почти возле каждого дома.

Вороны уже давно перекрыли селу всякий путь к процветанию, неудивительно, что состояние жителей, как физическое, так и психическое, как материальное, так и эмоциональное, находилось на грани нормы, и этот случай просто вывел их из себя. Самое ужасное, что люди не могли выразить эмоции словами, криком, они бешено, но со слезами на глазах обнимали умирающих или раненых питомцев, шипели проклятия в адрес ворона, но больше ничего не могли поделать. Именно их бессилие, безголосость трогали до глубины души и раздражали одновременно. Во мне будто завели внутренний двигатель, я не могла сидеть без дела. Вороны улетели, а ночной воздух заполнился запахом крови. Словно одержимая, я приняла вызов Ворона, он хотел сломить жителей и напугать меня – не получится, теперь я здесь хозяйка, по крайней мере, ответственность за жителей я приняла в тот момент, когда мне руку разрисовывали краской хны. Аныл стал моим настоящим помощником, почти до полуночи он выполнял все мои поручения: искал травы, которых не было у меня, приносил дрова, нашел у Айше-абла [1], проживающей на другом конце деревни, свежевыдоенное козье молоко, помогал изготавливать повязки и пропитывать их антисептической мазью. К полуночи все было готово. Аныл нехотя отправился спать, а я – к выжившим животным. Пара женщин беззвучно помогали, переворачивали животных, накладывали повязки на раны. Животным было очень плохо, но если я что-то еще помню из своей прошлой жизни о своих дарах, то к утру им должно несколько полегчать, и уж точно – теперь они выживут.

Завтра предстоял еще один сложный день. Почти четверть из собранных трав в местности, который указал мне Шахмара, ушло на лечение животных, а значит, завтра снова с рассветом надо было держать путь к Далекой поляне: рядом с Йылан-кале поля были выжжены безжалостным солнцем намертво. Я забылась беспокойным сном на пару часов, но уже с первыми лучами солнца отправилась в Далекую поляну. Сбор и путь обратно заняли почти три часа. Наспех пообедав, я решила, что неплохо сходить к крепости и рассказать Шахмаре о случившемся, если он еще не узнал.

Суматошный день изматывал с каждым часом. Я надеялась обрести силу и поддержку у Шахмары, но и здесь случился облом: змей встретил меня в крайне раздраженном состоянии. Стараясь не переходить границы, он впервые за все время отчитывал меня, отчитывал, словно я школьница, не выполнившая домашнее задание; Шахмара заявлял, что наша главная задача теперь – беречь силы, копить оружие, травы, мази для наших воинов, и ядовитые смеси для воинов черного ворона, а не изображать из себя лекарей для животных. Или его последние слова реально прозвучали грубо, либо моя слабость и усталость так подействовали, во мне проснулась жгучая обида. Я ночью спала два часа, в деревне меня ждали раненые овцы, бараны, теленок. Несмотря на усталость, я пошла к Йылан-кале, поднималась под палящими лучами солнца до вершины крепости по огромным скользким камням. Для чего? Для того, чтобы теперь меня вот так отчитывали ни за что? Даже если бы сегодня ночью все произошло снова, я сделала бы то же самое. И пусть мои слова прозвучат жестоко, но я скажу их Шахмаре: