Шаман-2. Родительская любовь

Глава 3. Испорченный мальчишник

Изга

Камлать к духам, чтобы помогли рассмотреть проклятия, пришлось прямо в кабинете директора.

— Нормально тут будет? — с тревогой спросил Соколовский.

— Сойдёт, — вполголоса ответил Изга, — мне в городе везде «так себе», а здесь хотя бы серьёзного оборудования нет. Офисная техника не в счет, её можно оставить, а вот телефоны лучше выключить.

Говорил тихо, однако Станислав услышал. С послушностью отличника достал телефон и зажал кнопку питания, чтобы выключить. Соколовский поступил так же. Изга свой телефон вынул из кармана, но прежде, чем отключить, набрал Ирине сообщение в чат:

«Буду поздно, работаю. Не жди меня. Ужинай и спать ложись».

Завтра это сообщение с небольшими поправками придётся повторить. Друзья настояли на полноценном мальчишнике.

«Чтоб со стриптизёршей из торта, — шутил женатый Конт, — нужно достойно проводить холостяцкую жизнь».

Самое обидное, что все его поддержали. У Андрея Соколовского при упоминании женщин глаза горели, как у Чеширского кота. Исчезало всё — улыбка, звук голоса, а задорный блеск глаз оставался.

«Растратишь ты себя, — вздыхал Изга, — когда слишком много, то ни одной нет».

— А я всю жизнь её ищу, — парировал Андрей. — Ищу, чтобы только её любить. Но мне не везёт. С бизнесом прёт, с увлечениями, а там, где действительно нужно, никак».

У Изги руки чесались в его судьбу заглянуть. Азыкгая хотел попросить, когда учитель ещё был жив, но Соколовский сам отказался.

«Не интересно станет жить. Ненавижу, когда за меня решают. Даже если речь о вселенском замысле. Не надо».

Шаман промолчал в ответ. Андрей встречался с женщинами, словно их фотографии в телефоне перелистывал. Не задерживался взглядом на лицах, не запоминал имена. Вихрь красок, карусель образов. Когда-нибудь среди них мелькнёт та самая. Настоящая. Появится, как другие, на краткий миг. Оставалось верить, что Соколовскому этого мига хватит.

— Вы долго будете работать? — спросил над ухом Станислав. — Мне нужно помощницу отпустить?

— До вечера. Отпускайте, — кивнул Изга.

Уже стоял в одеянии из натурального льна и по одному амулеты на шею вешал. Полное облачение с собой никогда в поездки не брал. Медвежья шкура вместе с птичьей маской ждали дома.

Станислав выглянул в приёмную, предупредил, что его ни для кого нет, и тихо вернулся обратно.

Чудо ждал. У всех просителей, приходящих к шаманам, и у пациентов больниц перед операцией был одинаковый взгляд. Хмурая сосредоточенность, неустанное внимание к каждому движению врача. Не важно, раскладывает ли он хирургические инструменты или перебирает бусины-черепа.

— Они настоящие?

— Вырезанные из кости, — вместо шамана ответил Андрей. — Начинаем?

— Да, — финальным аккордом Изга взял бубен и вышел на середину кабинета.

Стол для совещаний вместе со стульями уже сдвинули к стене. Свободно стало, но Соколовский всё равно встал так, чтобы не приведи боги, не оказаться на пути у шамана.

— Мне нужно разглядеть метки, — начал объяснять Изга. — Узнаю, как они устроены, смогу снять. Пока вхожу в транс, постарайтесь сидеть молча.

— Не мешать, — с готовностью кивнул Станислав.

Шаман поднял колотушку и ударил в бубен.

***

Ирина

Глядя на беременный живот мачехи, я почему-то вспоминала Золушку. То семь мешков фасоли мерещились, то руки, перепачканные золой.

— Твою комнату никто не трогал, — щебетала Альбина, неожиданно легко поднимаясь по лестнице. — Всё оставили так, как было, когда ты переехала. Карл сказал, это и твой дом тоже. Я не возражала, естественно. Комнат много, всем хватит.

Последнее должно было прозвучать тонкой иронией, но я не оценила. Не для того Альбина вышла замуж, чтобы с кем-то делиться домом, деньгами, положением. Не нужна я ей здесь ни в каком статусе. «Золушек» среди прислуги хватало. Было кому отделять тёмную фасоль от светлой и чистить камин. Нянька для ребёнка? Смешно. Будущему наследнику наверняка уже подготовили двух или даже трёх гувернанток: педиатров высшей категории, психологов. Отец открывал новый «проект», инвестировал в будущее.

А со старым что делать? Со мной, в смысле.

— Мы ведь подругами были, — с непонятным для меня тоном сказала Альбина, остановившись посреди коридора. — Неплохо общались до того, как всё случилось. Почему бы не продолжить? Моё отношение к тебе не изменилось.

— Зато я со своим не могу определиться. Да, до сих пор. Дядя Паша, мой крестный папа, заказал меня киллерам, чтобы твой сын стал наследником. Есть, знаешь ли, отчего поехать крышей.

— Согласна, — через паузу ответила Альбина. — Поверь, я была в не меньшем шоке, чем ты…

— Зато оправилась быстро, — я демонстративно обвела глазами второй этаж.

— А что мне оставалось делать? — мачеха слегка повысила голос. Прислуги в коридоре не было, но Альбина выросла в таком же особняке и знала, что кричать не стоит. — Я беременна от Карла. На аборт идти? Или врать потом сыну, что его папа — капитан дальнего плавания? Для чего? Чтобы людям в глаза смотреть было не стыдно? «Ах, она вышла замуж за старика. Ах, она кругом виновата и ей плевать». Да, мне плевать на мнение десятка куриц, называющих себя обществом! Я сделала то, что лучше для ребёнка. Брось теперь в меня за это камень!