Шаман-2. Родительская любовь

Глава 7. Поездка в роддом

Альбину я едва узнала. Остатки вечернего макияжа она смыла, волосы высушить не успела. Они прилипли к щекам и казались продолжением бледной кожи. Синяки ещё, краснота на опухших веках. Мачеха рыдала? От злости и бессилия?

— Схватки кончились? — предположила я.

— Ребёнок не шевелится.

Она вытерла несуществующую воду под носом и, волоча пояс халата по полу, дошла до кресла. Я не успела прочитать об осложнениях последнего триместра. Не понимала, о чём она беспокоилась. Зато Оксана дёрнулась к хозяйке и заговорила, с трудом скрывая панику:

— Может, вам показалось? Детки иногда спят по утрам.

— Вечером он тоже спал. И ночью. Долбанные схватки отвлекли меня напрочь. Я забыла о контроле шевелений.

— Так ложитесь сейчас, — служанка бережно поддержала её под локоть.

Мачеха шагнула от кресла к двери и снова застыла. Задумчивостью её состояние было не описать. Ступор.

— Куда ложиться? Где я?

— Сюда ложись, — я взяла с табурета покрывало и расстелила его поверх одеяла. Оксана тут же бросилась помогать. Спросонок я не заботилась о порядке. Как встала, так и оставила одеяло скомканным. Глядя на Альбину, понимала, что рухнет прямо так. Не переживая, как сильно тугие складки давят в больную спину.

— Что считать-то? — бормотала мачеха, пока служанка заставила её лечь, а потом распрямляла согнутые в коленях ноги. — Каким способом? Одни пишут, что нужно засечь время и ждать пятнадцать минут. Если ребёнок не пошевелиться, то пора бить тревогу. А в рекомендациях моего акушера считать нужно час. Если меньше трёх шевелений, то бежать в роддом. А если и то, и другое неправильно? Зря я отказалась взять домой аппарат КТГ. Разобралась бы сама, как его подключать. Не велика наука. Зато знала бы, сколько балов.

— Время сейчас семь тридцать, — успокаивающе проговорила Оксана. — Я засекла. Шевелится ребёночек?

— Нет, — Альбина замотала головой.

Обо мне забыла тут же, и я не спешила напоминать. Проклятье, как плохо без интернета! Какие шевеления? Почему их считают? Ребёнку плохо?

«Ребёнок умер» — ударила куда-то в затылок мысль, и комната поплыла перед глазами. Я слышала о таком. Доходив до конца срока, женщины рожали мёртвых детей.

— Плацента отслоилась, — запричитала мачеха и громко всхлипнула. — Эта проклятая. Как её? «Преждевременная отслойка нормально расположенной плаценты». А кровь должна идти? У меня нет крови!

— Тише, тише, — Оксана взяла её за руку, потёрла кисть и чуть-чуть встряхнула. — Давайте подождём. Позовите ребёночка, поговорите с ним. А хотите конфету? Дети любят сладкое. Я когда на КТГ ходила, и сынок спал, мне карамель предлагали. Дело сразу на лад шло.

— Давай, — закивала Альбина с безумным взглядом.

Служанка вытащила из кармана униформы леденец в шуршащей обёртке. Я хотела за голову схватиться от сюрреалистичности происходящего, но вспомнила о Гарри Поттере. В третьей книге профессор Люпин говорил: «Шоколад снимает стресс». Эндорфины! У ребёнка с матерью общее кровообращение. Не знаю, насколько научно мелькнувшее предположение, но, возможно, оно работало и без объяснений.

Альбина положила леденец за щёку и прикрыла глаза. Хоть немного, но отошла от состояния зомби. Даже лицо порозовело. Или это был психологический трюк Оксаны, и КТГ не при чём? Да уж, прислуга в доме Карла Римана оправдывала не только своё высшее образование, но и каждую копейку в зарплате. Невероятно!

Часы на стене монотонно отстукивали секунды. Альбина расслабилась и вся растворилась в ощущениях. Наследник строительной империи не спешил радовать маму ударами пяток в живот. Я не хотела его смерти. Он действительно не виноват во вражде Дорохова со мной. Вряд ли Никите Карловичу вообще расскажут о том, что случилось. И не такие скелеты держали запертыми в шкафу.

Пять минут прошло. Я снова достала телефон, но не понимала, что писать Георгию. Если всё плохо, то Альбина поедет в роддом. Охрана за ней. Я должна думать, как мне сбежать, но мысли лезли совершенно другие. Как это страшно — не знать, что с твоим ребёнком. Здоров ли он? Жив ли вообще? Концлагерь ещё этот, Карл в неадекватном состоянии. Как бы я не злилась на Альбину, но догадывалась, отчего у неё ехала крыша.

«Мне нужен сын. Мне нужен сын. Мне нужен сын. Ты за него отвечаешь, ты будешь виновата, если что-то случится».

Превращать жизнь в Ад мой отец умел, как никто другой.

Молодая мачеха вздрогнула и погладила живот.

— Шевелится? — с надеждой спросила Оксана.

— Нет, кишки бурлят. Никита лежит. Сколько прошло?

— Десять минут, время ещё есть.

— Хорошо.

Мы просидели до восьми. Когда тишина стала невыносимой, Альбина открыла глаза и заявила:

— Хватит лежать. Не просыпается ребёнок. Поехали в роддом.

Команда прозвучала для Оксаны. Она встрепенулась и пошла открывать дверь. И мне нельзя сидеть на месте. Если хочу выбраться из особняка, то обязана приклеиться к Альбине и делать вид, что без меня в роддоме никак. Будет сложно. Я уже представляла, как охрана встанет стеной и не позволит сесть в машину. Но шанс вернуться к Георгию по-прежнему один.