Шаман. Шёпот тьмы

Глава 9

Я очнулась и ужасом осознала, что связана. Как так случилось? Помню, что шла из музыкалки, кто-то схватил сзади, поднял над землёй, прижал к лицу мокрый платок. Затем темнота.

В голове и горле пульсирует боль. Мысли путаются. Тошнит. Во рту вкус крови. Пытаюсь крикнуть, но получается только тихо сипеть. В горле резкая боль, от которой из глаз бегут слёзы. Страшно.

Понимаю, что лежу на траве где-то в лесу. Вокруг в темноту уносятся стволы деревьев. Темно. Вдалеке слышно смех. Пытаюсь ползти на голоса, но не получатся. Я привязана к одному из деревьев. В панике и отчаянии мечусь из стороны в сторону, пока не выбиваюсь из сил.

Больно. Страшно.

Кто-то идёт. Шаги тихие, но отчётливые. Сначала хруст камней, потом шелест травы. Всё ближе. Спасение или…

— Уже проснулась? — в добродушном мужском голосе слышится удивление. Я надеюсь, что он пришёл помочь. Развязать и отпустить, но уже знаю, что это не так. В груди всё сжимается от отчаяния.

Страшно.

Я съёживаюсь, стараюсь быть как можно меньше и, насколько позволяют верёвки, отползаю. Наверно, нужно закричать, но я молчу. Не из-за того, что болит горло, просто оцепенела. Отупела от ужаса.

— Ну, что у нас тут?

Он взял меня за нижнюю челюсть и поднял голову. Боль и противное чувство, как на горле расходится кожа. По шее и груди течёт что-то тёплое, впитываясь в футболку. Что с моим горлом? Хочу посмотреть, хотя бы ощупать, но не могу.

— Нормально. Ещё пару раз йодом помажу и будет заживать, — уверенно говорит мужчина.

Он отпускает меня, и я снова пытаюсь говорить. Хочу попросить отпустить меня, но получается только слабое сипение. Горло снова режет болью. Падаю на землю и тихо плачу.

Снова шаги. Кто-то идёт. Мужчины. Громко разговаривают, смеются. Во мне вспыхивает надежда на спасение. Начинаю из всех сил метаться, но похититель крепко меня обнимает и шума почти не получается. С ужасом понимаю: меня не замечают. И не заметят. Снова пытаюсь крикнуть. Изо всех сил, несмотря на боль. Тихое сипение тонет в шелесте листвы.

«Ну же! Я тут! Увидьте меня!» — бьюсь в отчаянии, сиплю, рву горло, но всё тщетно. С отчаянием понимаю: спасение, которое было так близко, уходит.

Когда голоса стихают, похититель наклоняется и отрезает верёвки, привязанные к дереву. Убирает их в карман, снимает верёвки с моих ног и рывком поднимает. Пытаюсь не упасть: ноги затекли и я их почти не чувствую.

Уходит вглубь леса и тащит меня за собой. Отчаянно надеясь сбежать, бью ему коленом между ног и бегу. От ужаса не понимаю куда, не вижу перед собой ничего. Думаю только о том, достаточно ли я сильно ударила. В последний момент уворачиваюсь от возникающих передо мной деревьев. Спотыкаюсь, больно падаю, сдираю кожу о камни, вскакиваю, снова бегу.

Позади шум. Он бежит за мной. Стараюсь бежать быстрее, но не могу. Сил не осталось. Снова спотыкаюсь, лечу вперёд. Падаю лицом и руками в воду.

Очень болит горло.

Поднимаю голову, отфыркиваюсь, прислушиваюсь. Тихо.

На секунду промелькнула отчаянная мысль: «Он меня отпустил! Я спаслась!». А потом я услышала тихий хруст земли под ботинками. Быстрые шаги всё ближе. Не успеваю подняться, чтобы развернуться.

Меня хватают за волосы и волокут в воду. Отчаянно машу руками и ногами, надеясь его достать. Без толку. Окунают в воду.

Наконец попала. На мгновение хватка ослабла. Толкаюсь ото дна, стараюсь отойти дальше.

Слышу позади плеск. Оборачиваюсь и вижу, как луна, вышедшая на мгновение из-за облаков, бросила свет на его раздражённое лицо. Совсем близко. Он хватает меня за горло и окунает в воду. Очень больно. Борюсь изо всех сил. Бью ногами и руками, царапаю. Бесполезно. Воздух кончается. Грудь будто разрывается изнутри. Отчаянно хочется дышать. Больше не могу терпеть. Мама будет очень грустить. Не хочу, чтобы мама грустила. Открываю рот и вдыхаю полные лёгкие воды.

Егор распахнул глаза и закашлялся. Он судорожно дышал. Руки метнулись к горлу, но, коснувшись его, опустились. Он упёрся ладонями в землю и согнулся, стараясь и прийти в себя.

— Я убью его, — прохрипел Егор. Внутри клокотала ярость, какой он не испытывал никогда прежде.

— Ти-ише, боец! — протянула Нина. — Кого ты видел?

— Вовочкин. Он убийца. Ты поэтому на него напала? — спросил Егор Крину. Она кивнула.

Со стороны леса кто-то вскрикнул, и из-за деревьев выбежала худая женщина в сером сарафане и сандалиях. Худая, измождённая и встревоженная.

— Кариночка! Девочка моя! Тебя обижают?

Она подбежала, упала, коленями на траву и прижала голову девушки к своей груди.

— Вы её мама? — спросила Нина.

Хутха отлетел Егору за спину и растворился в воздухе.

— Моя девочка никому ничего плохого не сделала!

— Мы пришли попросить её помощи, — сказала Нина. — в поимке её убийцы.

— Убийцы? — пришла в ужас женщина. — Но ведь Кариночка жива. Вот она, передо мной. Девочка моя… Голодная, наверно. Я принесла тебе покушать.

С этими словами она протянула дочке запястье, всё в проколах от маленьких ранок.

— Она же не в себе, — пробормотал Егор.

— Технически, никаких нарушений нет. Пока что. Кормилец отдаёт кровь добровольно, при этом Карину она не призывала, а Карина, очевидно, не могла манипулировать матерью. Она ведь говорить не может, — констатировала Нина.

— Но это не нормально, — возразил Егор.

— Ты не поверишь, сколько в мире на самом деле не нормального, — ответила Нина.

Женщина тем временем сидела рядом с озёрницей и приговаривала: «Кушай-кушай, моя хорошая, набирайся сил…» — и второй рукой гладила её по голове. Казалось, она не замечала ничего вокруг, кроме своей больше не живой дочери. Жутковатое зрелище. Ни разу Егор не видел настолько глубокого горя.

— Простите, дайте, пожалуйста ваш номер телефона, — попросила Нина женщину.

Та встрепенулась, будто просыпаясь и рассеянно ответила

— Да, конечно, — медленно, то и дело останавливаясь, чтобы вспомнить следующую цифру, она продиктовала номер.