Шаман Вейгарда

Часть 6. Библиотека Трёх Миров. Часть 1: Страж

На седьмой день пути один из моряков не выдержал. Он стоял у борта, впиваясь ногтями в дерево, и оглядывал пустой горизонт. Губы шевелились то ли в молитве, то ли в проклятии.

– Когда мы дойдём до ваших островов? – голос его дрогнул, как канат. – Седьмой день! И ничего! Только море! Только небо! Где они, эти ваши острова?!

Харальд прищурил единственный глаз. Эйвиру показалось: море не убивает тело. Оно точит разум, пока человек не начнёт видеть призраков вместо волн.

– Мы достигнем цели, – сказал он твёрдо. – Лучше успокойся и будь готов взяться за весло. Волк с полудня беспокойно нюхает воздух.

– Волк?! – моряк горько рассмеялся. – С каких пор волк управляет драккаром? И этот сопляк-шаман – он точно был на Маяке? Или вы все сошли с ума?

Воины замерли. Даже ветер затих. Улфар медленно поднялся. Не зарычал. Не бросился. Просто подошёл и остановился перед моряком, глядя ему в глаза. И в этот миг мужчина побледнел. Потому что взгляд волка был не звериным. Он был старше скал, глубже пучины – и в нём не было ни гнева, ни страха… только знание: «Ты уже видел острова. Ты просто боишься их вспомнить».

Моряк отступил. Опустил голову. И больше не произнёс ни слова.

Вечером, едва солнце устало опустилось к морю, по воде поплыли седые космы тумана. Ветер стих. Парус обвис.

– На вёсла! – сказал Харальд. В голосе твёрдость камня.

Гребцы дружно налегли на вёсла.

Бьёрн держал румпель. Рядом с ним стоял Эйвир, глядя на море, которого не было. Вода скрылась под покровом тумана, и казалось, что драккар стоял на месте. Вёсла с плеском опускались в воду, перемешивая седые космы.

Ни звука, кроме хриплого дыхания гребцов и шелеста воды, разрываемой древесиной.

И тогда Улфар зарычал. Не громко. Но так, что все почувствовали: они приблизились к черте.

Туман поднимался всё выше. За его клубами скрылось небо. Мир посерел, изредка принимая синеватый оттенок – как будто жил чужим дыханием.

Тишина давила на уши. Бесконечное марево становилось всё гуще – ощущалось кожей, разумом, сердцем.

И вдруг рассеялся. Разорвался, как покрывало. Драккар вырвался на гладкую поверхность моря под звёздным куполом неба.

Корабль шёл по чёрной воде, в которой отражались звёзды – точно так же, как и на небе. Впереди виднелся большой остров: тёмный, с высокими уступами скал. Из самых глубин его исходил свет – не яркий, а пульсирующий.

Эйвир поднял голову – и замер. В небе он увидел перевернутое отражение острова, будто море и небо поменялись местами, а реальность – перевернулась.

– Что за наваждение? – спросил шёпотом Бьёрн. – Ты тоже это видишь?

– Да, – ответил Эйвир, вцепившись в румпель. – Правь осторожнее. Мне кажется, мы на границе миров. И какой из них настоящий – я не знаю.

Они стояли, глядя в перевёрнутое небо.

Ветер не дул. Вода не плескалась. Даже драккар затаил дыхание.

– Я всего лишь плотник, – вдруг сказал Бьёрн, не отводя взгляда от острова. – Я умею чинить лодки, выстругивать вёсла, строить так, чтобы дом не рухнул под снегом. Но это… – он махнул рукой на звёзды, на отражение, на свет из глубин, – …это не моё.

Эйвир молчал. Потом положил руку на плечо друга.

– Ты думаешь, я – шаман? Нет. Я – тот, кто слышит, когда мир говорит. А ты – тот, кто строит, когда мир рушится. Без тебя я бы не дошёл даже до Маяка. Так что не говори «всего лишь плотник». Ты – тот, кто держит меня от падения.

Бьёрн кивнул. Не «спасибо». Просто – «Я слышу».

Драккар медленно приблизился к острову. Нос его глухо ударился о каменный причал. За ним возвышалась стрельчатая арка – чёрная, как застывшая тень, а на её вершине прозрачный кристалл, светившийся изнутри холодным синим светом звезды, заключённой в камень.

За аркой начиналась тропа – узкая, выложенная плоскими камнями, будто чьи-то пальцы вдавили их в землю давным-давно.

По обе стороны поднимался лес: деревья с серебристой корой и чёрными листьями, которые не шелестели, даже когда ветер касался их.

Воздух был плотным, как перед грозой, но грома не было – только тишина, наполненная ожиданием.

Улфар шёл первым. Он чувствовал пульс острова в каждой лапе.

За ним – Бьёрн, рука на рукояти топора, взгляд – вперёд, но сердце – за спиной, где остался драккар и те, кто не осмелился идти дальше.

Эйвир замыкал тройку. Он не смотрел под ноги. Он слушал – как камни под тропой поют песнь тех, кто прошёл здесь до него.

Стало круче.

Камни сменились ступенями – грубо вырубленными, неровными, как зубы земли. Лестница вилась зигзагами, впиваясь в склон, пытаясь убежать от самого неба. И наконец – площадка.

Круглая, вымощенная чёрным камнем. По краю – ни перил, ни ограждений. Только пропасть и горы, уходящие в облака. А над площадкой – молнии. Медленные, ползущие нити света, что скользили по скалам, как живые, будто боги вышивали на камне карту забытых имён.