Шаман Вейгарда

Глава 9. Тень над Вейрой

Ночь властвовала над миром, когда друзья добрались до ворот старого города. Обломки некогда внушительной арки теперь торчали из земли, как когти мёртвого чудовища. За развалинами стены Бьёрн заметил золотистый свет. Он тронул Эйвира за локоть и безмолвно позвал за собой. Бесшумно миновали друзья отрезок старой дороги – прямой и открытой, как ладонь.

Сайрен поднял взгляд. В его глазах не было ни одобрения, ни радости. Только усталость тех, кто слишком долго ждал – и слишком часто видел, как приходят не те.

– Вы опоздали, – сказал он. Голос был низкий, как шелест песка под ногами. – Я уже собирался уходить.

– Мы шли, как могли, – ответил Эйвир. – За нами следили.

Сайрен кивнул без сочувствия. Остановил взгляд на тисовом луке шамана.

– Ну, вы живы. Это уже что-то.

Он встал, залил костёр водой. Пламя с шипением погасло.

– Лошади готовы. Еды на три дня. Вода в бурдюках.

Он посмотрел на них, как на тех, кто, возможно, станет его последним грузом.

– Если вы дрожите от страха – уходите сейчас. Я не веду тех, кто сомневается в своих силах.

Бьёрн шагнул вперёд.

– Мы не дрожим.

Сайрен долго смотрел на него. Потом – на Эйвира.

– А ты? Зачем тебе посох? Ты хром?

Эйвир поднял голову, ноздри его раздулись. В глазах – не просто гнев, а обида того, чью суть не поняли.

– Я не хромой. Я – шаман Севера! И мой посох – моя связь с силой земли и моим Зверем!

Сайрен молчал. Перевёл взгляд на Бьёрна. Хмыкнул – коротко, без насмешки, почти с уважением.

– Уходим отсюда.

Улфар, стоя у ног Эйвира, резко повёл ушами. Его мышцы напряглись. Он услышал то, чего не слышали люди – и знал: за холмом уже не пусто.

Бьёрн вскочил в седло. Жеребец, горячий и нетерпеливый, фыркнул, переступил, ударил копытом о землю.

– Эй, полегче, – пробормотал Бьёрн, натягивая поводья. – Не время брыкаться.

Эйвир молча закрепил посох ремнём под седлом и взлетел на пегого коня – более смирного, но с глазами, что знали дорогу через туман и кровь.

У Сайрена был тонконогий, породистый скакун. Чёрная шерсть блестела в лунном свете.

Он не тронул поводьев. Конь и так знал, что пора бежать.

Кони пошли рысью, огибая старый город, останки которого блестели под луной подобно костям мёртвых великанов.

Когда пепелище осталось позади, Эйвир услышал топот копыт – не галоп, а стук судьбы. Он обернулся. Четыре всадника – не люди, а тени в плащах, как саваны, – неслись по следу. Лица – скрыты. Мечи – наготове.

– Сайрен! – крикнул он. – Мы не одни!

Проводник обернулся. Оценил угрозу. Ударил коня пятками – и тот рванулся вперёд. Но было поздно. Погоня уже поравнялась с ними.

Над плечом Эйвира просвистела стрела и вонзилась в бок Бьёрна, прямо под щит, между рёбер. Юноша захрипел, как раненый зверь, что не хочет выдать себя. Рука дрогнула, но не потянулась к ране. Вместо этого он схватил древко, сломал пополам, и оставил острие в плоти.

– Не останавливаться! – крикнул Бьёрн, пришпоривая коня.

Эйвир достал лук. На скаку одним движением натянул тетиву, выпустил стрелу. Ближайший к нему всадник рухнул с коня, схватившись за горло. Вторая стрела – в грудь следующего. Но третий поднял щит. И крикнул:

– Они с Севера! Живыми не нужны!

Сайрен резко свернул в узкий овраг, где кони едва помещались бок о бок.

– За мной! – бросил он. – И молчите!

Бьёрн не отставал. Кровь текла по боку, тёплая, как предательство. Но он держал спину прямой, чтобы Эйвир ничего не заметил. Потому что раненый воин – не слабость. Это – тайна, которую нельзя раскрывать перед врагом.

А топот копыт за спиной не стихал. И луна смотрела, как северяне бегут не от смерти – а к ней.

Пропустив спутников вперёд, Эйвир свернул к реке. Конь мчался по полю и тут же мимо просвистела стрела. Она отскочила от камня, царапнула коня по ноге. Тот встал на дыбы. Шаман, рискуя упасть и сломать себе шею, натянул тетиву с такой ненавистью, что древесина лука затрещала. Стрела со звоном метнулась в сторону преследователя – и тот упал навзничь. Его конь, роняя клочья пены, с размаху влетел в воду и замер, дрожа.

Оставался ещё один. Обнажив меч, он скакал прямо на Эйвира, крича проклятия:

– Жалкий бродяга! Твоя шкура не стоит тех денег, что за тебя платят! Я…

Крик его оборвался. Изо рта торчало оперение стрелы. Эйвир опустил лук. Не проронил ни слова. Только взглянул на реку – и погнал коня вслед за Сайреном.

– Нужно как можно скорее убираться отсюда, – сказал проводник, направляя коня в пролесок. – Мы срежем дорогу. Через лес будет короче. И так быстрее выйдем к броду.

Эйвир лишь кивнул.

Бьёрн сжал зубы. Рана горела огнём, наконечник стрелы грыз его изнутри. Туника намокла от крови. К счастью, в темноте этого не было видно. Лишь Улфар с пониманием посмотрел на воина. Бьёрн едва заметно покачал головой: «Не говори ему».