Шаманка-2. Жена слепого мага

Глава 37. Лучший день в жизни

Сокол ночевал вместе с братом в бессалийском особняке Гвидичи. Традиции клана предписывали разлучать жениха и невесту перед обрядом. Чтобы не дёргать в очередной раз Софию, первым в их будущий совместный дом вернулся Франко.

— Командир, — Анри без стука ворвался в гостевую спальню. Сокол застёгивал крючки парадного мундира и переживал, куда делись ритуальные украшения, светящиеся в темноте. — У нас проблемы. Пора садиться в повозку и ехать в клан встречать гостей, а хозяин заперся в спальне. Надёжно там забаррикадировался. И посылает меня в бездну прямо через дверь.

Младший Гвидичи на выдохе прикрыл глаза. Что-то новое. Обычно невеста волнуется перед свадьбой так, что продумывает план побега, а тут нервы сдали у жениха.

— Браслеты мои не видел?

— Вот, — старик отодвинул занавеску и снял с подоконника шкатулку. — Здесь должны быть.

— Благодарю.

Сокол нарочито медленно откидывал крышку и совсем уж неспешно застёгивал на запястьях тонкие кольца, покрытые особой краской.

— Ваш брат, — вполголоса напомнил Анри.

— Садись в повозку, я приведу его.

А ноги тем временем отказывались идти. Что там взбрело Франко в голову? Какая муха его укусила? Воспитывать сильнейшего мага — дрянная затея. Уговоры тоже помогали раз в полтора года. И что делать? Читать ему лекции об ответственности или переносить начало свадьбы на пару часов? В то, что брат передумал жениться, Сокол не верил. Или передумал?

— Демона легче понять, — проворчал он и пошёл в мужское крыло бессалийского особняка.

Прочность возведённой баррикады Анри преувеличил. Младший Гвидичи без особого труда открыл дверь, протащив со скрежетом по полу единственный полупустой сундук.

— Тёмных ночей, брат.

И тут сердце ушло в пятки. Глаза чётко видели картину, разум осознавал происходящее, но отказывался его принимать. Франко сидел на полу. Расстегнул оба рукава рубашки, закатал их до локтей и методично резал ножом кожу, оставляя кровавые полосы.

“Так вот чего испугался старик”, — мелькнула догадка в голове.

Старшего Гвидичи уже вытаскивали из петли. Через два месяца после того, как Франко ослеп, он потерял надежду нормально жить дальше. Не видел будущего в кромешной тьме. “Зачем ты вернул меня, Фредерико? Почему не оставил в бездне?”

Да, за ним пришлось туда ходить во второй раз. Сокол чудом успел. Анри позвал через зеркало. Пока лекарь суетился над бесчувственным телом, брат “покойника” достал его душу из обители мёртвых. Вот и сейчас всё выглядело так, будто Франко по неведомой причине решил завершить начатое. И кому как не Посвящённому его останавливать?

А голова кружилась. Крови было мало, зато её фантомный привкус ощущался на языке.

“Нет, — продолжал упорствовать разум. — Нет, Франко не мог, тут что-то другое”.

И только поэтому Сокол не бросился к нему с порога, чтобы отнять нож.

— Что случилось?

— Кровь не останавливается, — бесцветным тоном ответил брат. — Раны не заживают. Обманул Синэрий. Не знаю, как обошёл магическую клятву. Наверное, Кеннет по глупости проморгал какую-нибудь лазейку. Изменений нет. Ускорения регенерации не будет, а значит, бессмысленно ждать прозрения. Я останусь слепым до своего неизбежного конца. Знаю, что ты скажешь. Я и так был слеп. Но подарить пустую надежду… Жестоко. Даже для такого мерзавца, как Его Светлейшество.

Облегчение прокатилось волной жара по телу, и глупое, совершенно неуместное хихиканье чуть не вырвалось из груди. Конечно, у Франко не было ни одной причины сводить счёты с жизнью. Однако глубину и тяжесть разворачивающейся драмы не стоило недооценивать. И слова сейчас нужно подбирать с осторожностью любовника, крадущегося к выходу мимо приоткрытой двери в гостиную, где жену отсчитывал некстати вернувшийся муж.

— Синэрий тот ещё негодяй, не спорю. И срок исцеления в полгода он мог поставить “из головы”. Аккурат к концу действия собственного смертельного проклятия. Убери нож, пожалуйста, давай перевяжем царапины. Заляпаешь кровью свадебную рубашку.

— Давай, — с тихим безразличием ответил Франко.

Бинты у него в комнате хранились ещё с тех пор, когда перевязки выжженных кислотой глаз были по два раза в день. Сокол уверенно выдвинул ящик письменного стола. Нашёл длинные ленты, ножницы и подошёл к кровати.

Зрелище не впечатляло. Слепой маг кромсал себя без намёка на смысл или эстетику. И, так как не видел, проверял скорость регенерации, ощупывая раны.

— Сколько ты здесь сидишь? — Фредерико смочил чистую тряпку и начал стирать засохшую кровь. — Крайние порезы успели затянуться. Может, не всё так плохо?

— Не затянуться, а склеиться, — без энтузиазма поправил брат. — И то лишь самые мелкие и неглубокие. За два часа. У меня стрелки на циферблате обмазаны эссенцией. К вечеру, если раны не трогать, они начнут рубцеваться. К вечеру. А Синэрий обещал, что всё заживёт на счёт три. Месяц прошёл из шести. Да, я не идиот и не жду мгновенных результатов, но скорость слишком уж маленькая. Это провал.

Младший Гвидичи не спорил. Сосредоточенно обмазывал уже подсохшие порезы специальной мазью, а в свежую кровь сыпал заговорённый порошок. Красные пятна на белой свадебной рубашке никому не нужны. Конечно, для подстраховки был ещё парадный чёрный мундир, но когда в первую ночь Франко разденется, у Софии возникнут неприятные вопросы.

“Нашёл время”, — чуть не сорвалось с языка, но Сокол сам себя остановил.

И брат, словно прочитав его мысли, озвучил вслух:

— Провал, понимаешь? Я торопился со свадьбой, чтобы оградить Софию от Линнея. Вероломно вешал ей на шею слепого мужа, свято веря, что избавлюсь от недуга. Так-то из меня плохой жених. Слабый, увечный, никчёмный, бедный. Я рассказывал, что мы с Салливаном ничего не добились? Фитоллийские чиновники слишком сильно боятся гнева Велены. Им плевать на размер взятки, они отказываются идти навстречу там, где закон можно трактовать в мою пользу. Долбят, как дятлы: “Личный приказ правительницы, мы не можем”. И всё. О бизнесе можно забыть. Да, срок проверки чётко установлен, но никто не запрещает продлевать его бесконечно. Ну допустим год я протяну. Достану из тайников припрятанные золотые слитки, продам редкие книги, уговорю невесту пожертвовать частью украшений, а дальше что? Клянчить деньги у тебя и Кеннета? Распустить слуг и самому мыть полы в особняке?