Шаманка-3. Судьба слепого мага

Глава 9. Похороны

Глава 9. Похороны

Больно уже не было. От вчерашней бури осталась давящая пустота в груди. Линней сидел на полу, прислонившись спиной к кровати. Медея отправила спать, вот и сидел. Честно сидел, как полагалась хорошему брату. Но сколько ни закрывал глаза — даже задремать не получилось. Сердце билось то медленно, то слишком быстро. Комната казалось утонувшей в тумане. Вязком, холодном, предрассветном. Белое покрывало на зеркале, белые штаны и рубашка на самом Линнее. Белые полотенца на сундуке, белые цветы в вазе. Словно призраки захватили дом. Поселились здесь навсегда вместе с печалью. Холодной, как туман.

— София, — позвал он в пустоту. — Побудь со мной. Просто побудь рядом.

Она не слышала. Их разделял океан. Там, в Бессалии, уже вечерело. Осенние дожди поливали землю. Осень — время заката, время похорон. За ней придёт зима в белом саване покойницы. И он выйдет встречать её…

— София.

В бездну Франко с его ревностью. Линней просто хотел услышать голос любимой женщины. Смахнул зеркало с кровати на пол и позвал, с трудом найдя частицу силы в пересохшем от горя сердце.

— София.

— Я здесь. Линней? Я не вижу тебя, только потолок. Что-то случилось?

— Мама умерла. — Губы тоже пересохли. Язык катался по шершавым трещинам, но почти не смачивал их слюной. — Вчера ночью, во сне. Сегодня похороны.

— Соболезную, — голос Софии зазвучал тише. Глаза потемнели, ветер всколыхнул волосы. — Скажи, чем я могу помочь?

— Поговори со мной. Я уже устал быть один. О чём угодно. Об Этане, о Зауре, о шаманах.

— Давай я приеду. Или нет. Ты сможешь открыть портал? В доме или где-то возле него. Что нужно? Координаты?

— Не нужно, — Горло перехватило. Дрожь прокралась по позвоночнику до шеи. — Я не смогу. Высшая магия… Нет. Не сегодня.

В пустой спальне осиротевшего дома стало ещё холоднее. Больше всего он хотел обнять Софию. Но сейчас уже не верил, что дотянется до неё. Мама тоже была рядом, он слышал её голос. Тихую песню со двора, смех из гостиной. Но вместо той, кто его вырастил, в доме стоял саркофаг. Он не успел. Не сказал добрых слов, не обнял в последний раз.

— Линней, я с тобой.

— Говори. Что угодно, просто говори. Иначе я не выдержу.

Её слова полились из зеркала. Укутали словно одеялом. Тихий, напевный мотив. “Приходил Гаудамо, я посмотрела его руку. Предчувствовала, что в роду много проблем, так и оказалось. Начала их распутывать. Медленно, один узел за другим. Ты знаешь, духи видят восстановление, как засеянное семенами поле. Его нужно поливать. К нему нужно звать солнце”.

Звать солнце. Тёплое, яркое. Его солнце говорило из зеркала. И на мгновение, на один крошечный миг стало легче.

А потом кто-то постучал в дверь.

— Линней?

Он толкнул от себя зеркало, разрушая заклинание. Отражение Софии погасло. В дверях появился Кеннет Делири. В белом траурном одеянии. Нужно вставать. Нужно собраться и вспомнить, что похороны начались.

— Командир.

— Соболезную твоей утрате. Лина Юдифь была прекрасной женщиной.

Комната закачалась перед глазами. Линнею пришлось схватиться за опору балдахина, чтобы устоять на ногах. Но за мгновение, что он был в темноте, Кеннет успел подставить плечо.

— Ты ел сегодня? Пил? Поспал хоть немного?

— Я в порядке, лин Делири.

— Не верю, но как знаешь. Идём. Этан уже здесь, близкие и дальние родственники в сборе. Ждём пару старейшин, и можем начинать.

Слова главы звучали совсем не так, как у Софии. Тяжело, основательно. Но за них тоже можно было держаться. Линней старался вытянуть спину. Печатать шаг. Но сквозняк из окон бросал белые полотна в лицо, и он сбивался. Слишком много людей. Слишком много объятий, похлопываний по плечу, попыток заглянуть в глаза. Одинаковых вопросов и ответов. “Соболезную. Тяжёлая утрата. Держись”. Он кивал. Благодарил или молча отводил взгляд. Белое море не кончалось. Стены дома грозили лопнуть, не выдержав напора людей. Весь клан здесь? Половина точно. Маму любили. Жаль, что почти забыли перед смертью. Мало навещали больную. Но сейчас об этом лучше не думать.

— Где Анна? Кто-нибудь видел её?

— В гостиной, кажется.

— Нет, на кухне.

— Ой, лекаря! Лин Айтар!

Линней бросился на шум, и перед ним расступились. В гостиной было душно. Огромный саркофаг, украшенный цветами, стоял на возвышении. Белое на белом. И среди белого было так трудно разглядеть бледную Анну.

— Сестра.

— Ей нужно на воздух, — лекарь уже был здесь и раздавал указания. — Обычный обморок. Выносим, выносим.

Линней сам поднял измождённую сестру на руки. Не доглядел. Упивался своим горем и забыл, что оно у них общее. Дорогу показывали. Открывали двери и просили родственников посторониться. Хорошо, что в саду много скамеек. И хорошо, что их тоже застелили белым покрывалом.

Анна поморщилась, когда ей под носом поводили флаконом с нюхательной солью. На щеках начал медленно проявляться румянец.

— Мне нужно обратно… Там мама.

— Полежи пока, — мягко попросил Линней. — У саркофага Медея. Она побудет рядом.

Сестра напоминала сломанную куклу. Голова моталась из стороны в сторону, руки безвольно висели. Сколько дней не отходила от кровати? И теперь не желала покидать саркофаг. Линней вдруг с ужасом подумал: “А не бросится ли в огонь?” Нет, не должна. Анна — сильный человек. Просто сейчас ей очень больно.

— Тут матья, — кто-то положил сестре в руки пиалу с поминальным кушаньем. Разваренное пшено с сушёными фруктами. — Пусть поест. Через силу.

Линней поднял взгляд. Незнакомая ведьма в белом платье и шляпке с вуалью. Ведьма в белом — такая же небылица, как добрый демон или горячий снег.

— Вы кто?

— Простите, не представилась. Тёмных ночей, лин Линней, меня зовут Роксана. Я помогала Анне ухаживать за линой Юдифь в последние дни.

Она понизила голос, но зелёные глаза всё равно блестели. И рыжие кудри было не так-то легко спрятать. На ум пришло ещё одно сравнение родом из детских сказок. Волк в овечьей шкуре.