Шаманка звёздных путей

Глава 8

На завтрак я конечно опоздала. Вообще, время в течение церемонии идёт как-то иначе. Поэтому я пошла уже проторенной дорожкой на камбуз. Парня кока там не было. Зато было три незнакомых человека. Два  парня моих лет, близнецы, сидевшие ко мне лицом. Их льняные волосы пребывали в беспорядке несмотря на довольно короткую стрижку, глаза были еле различимого голубого цвета. Их вообще можно было бы принять за альбиносов, если бы не легкий золотистый оттенок кожи и более темные брови и ресницы. И  хотя они не двигались, как андроид из бюро, да и глаза у них блестели очень даже по-человечески, я вполне могла поверить в то, что они киборги. Слишком уж правильной формы были их черты лица и фигуры. В пол оборота ко мне практически спиной сидел человек с длинными тёмно-каштановыми волосами заплетенными в косу.  О нем ещё можно было сказать, что он высок и широкоплеч. 
— Доброе утро. Прошу прощения за беспокойство. Я могу к вам присоединиться? 
— Доброе утро, — Ответил мне, видимо, капитан. Его карие глаза явно округлились, когда он заметил меня. Но это длилось доли секунды. Я вспомнила, что в прошлый раз при знакомстве никто меня не представлял. Решила представиться сама. 
— Анна Андреевна Богоявленская, я Шаманка.  
— Трудно поверить. Простите,  — капитан улыбается, но моё появление не только забавляет его, но и ставит в тупик.  
— А как мне к вам обращаться?   — спрашиваю не получив ожидаемого ответа.  
— Думаю, капитан будет достаточно,  — он говорит это так, словно подловил меня на розыгрыше, но скорее с улыбкой, чем с укором.  
— А ваши друзья?  — продолжаю упорствовать, хотя мне уже неловко и если честно есть желание сбежать.  
— Пусть они сами представятся,  — капитан умывает руки. 
— Я Дир, - с улыбкой ответил правый близнец.  
— Я  Ган, - ответил второй.  
—Приятно познакомиться, - отвечаю, а  сама ищу приметы, по которым их можно было бы отличить.  Обычно близнецы имеют всё же какие-то различия, полнота и худоба, родинки, оттенок глаз, мимические морщинки из-за разных эмоций присущих разным людям. Но у этих ребят таких признаков практически нет. Пока, я лишь замечаю, что Дир более эмоциональный и открытый, это было заметно и в беседе с капитаном, когда я вошла. Ган говорит односложно. Все эти размышления не занимают много времени, я направляюсь к холодильнику, достаю уже известным способом поднос и собираюсь открыть холодильник, некстати вспоминаю свой сон. Капитан и близнецы подскакивают. 
— Вы собираетесь здесь есть?   — удивления столько, что можно вагонами вывозить. Теперь я точно знаю, что мы с разных планет. Для меня очевидно, что человек пришедший на камбуз, говорящий что желает присоединиться к трапезничающим людям тоже хочет поесть. Может быть, тут какие то культурные различия. Конечно, матоги могут быть действительно дикарями, но капитан не производит такого впечатления. А если это просто другая цивилизация, другая культура?  Часто мы называем дикарями именно тех, у кого традиции просто отличаются от наших. Может быть, например, у них нельзя есть за одним столом мужчинам и женщинам, или общество кастовое. С другой стороны, если бы я стала шаманкой на их корабле, неужели они бы устраивали мне отдельное место приема пищи? Хотя почему бы и нет? Ладно, это капитан, а что насчёт этих парней? Судя по всему, они действительно киборги. Хотя я сомневаюсь до сих пор, то что они киборги это слова, а я верю своим глазам. И мои глаза говорят мне, что это просто красивые люди. Однако если это всё-таки киборги, им вообще должно быть все равно. Хотя вот повар, он нес мой поднос. Видимо, должен был мне услужить? На душе стало как то гаденько. Придя к таким выводам, я отвечаю: 
— Мои традиции не запрещают мне это. 
— Как пожелаете, — отвечает капитан, при этом подходит ко мне и забирает у меня поднос. И снова выбирает какие-то мисочки и тарелочки из холодильника, кое-что греет, как шеф-повар в прошлый раз. Затем мы идем к столу,  я усаживаюсь за одно из свободных мест. При таком пристальном внимании любой аппетит пропадает.  Наверное, и у меня пропал бы, но я осознанно заставляю себя поесть, потому что после тройной церемонии я очень устала, а мне ещё идти к Айболиту заниматься. Передо мной на маленьких тарелочках, которые я бы назвала розеточками лежит разная снедь. На одной из них каша, на другой, что-то вроде пудинга, дальше нарезанные фрукты, нарезанные овощи, есть очень острое нечто, небольшая пиала, по моему с  соусом. Я ем в гробовом молчании. Только Ган делает вид, что продолжает есть. В общем, то ли попробовала все подряд, то ли поела из каждой тарелочки. Я благодарю и выхожу из-за стола, подхватывая поднос. Отношу его к мойке. Капитан хмурит брови. Явно чем-то не доволен. Может быть, я должна что-нибудь сказать, желаю как-то сгладить момент и нахваливаю в общем-то среднюю по вкусу еду, благодарю капитана за помощь. Я не знаю, что сказать ещё и ухожу. Довольно быстро иду по коридору, когда меня догоняет капитан. 
— Прошу прощения, но не могли бы вы мне сказать, что именно вам не понравилось? — тон капитана не вяжется со словами. Слова вежливые, а тон «чего тебе было у нас надо?» и вид такой грозный. Это впрочем, неудивительно при его двухметровом росте. 
— Да, все было хорошо, уверяю вас. Возможно, я нарушила какие-то правила? Но не потому, что желала указать вам на недостатки или оскорбить вас, а потому, что это соответствовало моим традициям, — С трудом подбирая слова, отвечаю этому человеку. У нас точно разные представления о том, что происходит.  
— Вы, не обманываете…- капитан снова выглядит обескураженным, - прошу прощения, - он берет себя в руки. Слегка кланяется и уходит. Его явно раздражает тот факт, что он не контролирует ситуацию.  
И это они называют дикарством?  Да я рядом с этим матогом как на светском рауте себя чувствую. Каждое слово как шаг на минном поле. 
Остальная жизнь проходит в обычном уже режиме. Занятия, обед, галосеть, ужин. С капитаном мы не пересекаемся, и это не удивительно экипаж и братство «печальной звезды» это два параллельных мира и только я по незнанию не вижу ничего предосудительного в том, чтобы заглянуть к соседям. Наверное, для меня и те и другие чужие. Я не чувствую братство своим, мой статус провёл между нами дополнительную черту. Брат Золин просит меня зайти к нему в кабинет после ужина.  
— Не знаю как вам это удалось, но вот, — он достаёт ещё три письма. Их бумага не такая хорошая. Два письма на простой белой бумаге. А последнее на желтоватой бумаге, похожей на ту, которую я использовала для записи имён. К вечеру я достаточно устала, Чтобы реагировать не так эмоционально, как в первый раз. Они в любом случае написаны на универсальном. Поэтому читать их смогу только в каюте. 
— Благодарю. Что-то ещё?  — спрашиваю, потому, что вижу, брат Золин переполнен эмоциями как кипящий чайник.  
— Не побрезговали парнем с коротким именем?  — шипит этот уставший мужчина. Сейчас он напоминает мне кота, чья шерсть вздыбилась. Он готов атаковать ту большую собаку, что пришла к нему во двор. Но я не понимаю, чем заслужила этот гнев.  
— Простите, а что должна была? — на такие глупые вопросы без ответа нужно отвечать другим вопросом.  
— Вы все не  должны, — мой оппонент  сдувается, и уже обречённо добавляет, — сколько ты взяла за это? 
— Я не… о чем вы, я не назначала цену, — странный у нас разговор, как бы я назначила цену, кому? Возможно по имени я нашла бы родственников,  но, что дальше. Писать сообщение: «я тут собираюсь вашего сына хоронить, прилагаю прейскурант. Иначе забирайте вашего сыночка на Орсисе». Да любую мать после такого удар хватит. И какой дрянью надо быть, чтобы делать такое. Может, я что-то не понимаю. И как  выяснить. 
— Хочешь сказать, тебе хватает компенсации военных?  
— Эм… да, — мне нужно было говорить увереннее. Видимо речь, наконец, зашла о деньгах, обычная оплата и те, которые мне дополнительно платят за «нормальное» отношение. 
— А если проверить? — с некоторым торжеством грозит брат Золин.  
— Хорошо,  — я понимаю две вещи, с одной стороны я сейчас в положении обвиняемого, причём совершенно на ровном месте. К тому же я так понимаю, люди моего положения никогда не позволили бы такого к себе отношения. И потому что статус, и потому что действительно берут деньги. С другой стороны, я знаю, что лишних денег не брала и не требовала,  да я просто не знала о такой практике. И сейчас я могла бы обелить себя. Я ведь и правда действовала от чистого сердца, а если я упрусь, начну гнуть линию статуса, не важно будет брала ли я деньги. Брату Золину будет достаточно самого факта отказа, в качестве доказательства своей правоты. Вот почему я согласилась. Это понижает градус активности брата Золина.  
— Ваш браслет, — брат Золин протягивает руку и забирает коммуникатор. Оказывается это ещё и банковский счёт. Это не удивительно само по себе, такие умные часы и у нас есть, просто я не знала, что у меня есть банковский счёт в распоряжении. Я ведь кроме брюк по каталогу и покупок то не совершала. Возможно, счёт открывается автоматически, при получении ID. 
— Это правда? — выдыхает брат Золин, мы видим три поступления: двести дон – первый платёж, тысяча дон вчера, скорее всего от родственников  Тиглата Ияра Арана пришедших уже  после его церемонии и шестьсот дон сегодня. Видимо двести дон — стандартная оплата объединённых военных сил планетарного содружества и Тарквинской коалиции. Я даже не представляю сколько это. Зарплата Мирны была в других денежных единицах. Если честно мне эти деньги брать не хочется. Создаётся ощущение, что я причастна к смерти этих людей.  Вроде бы это и зарплата, но за такую работу…, хотя и её кто-то должен делать. Наверное, будь это крестины, ну или что у них тут, мне было бы легче. Брат Золин просит прощения, говорит о том, что заблуждался на мой счёт и даже как я понимаю, предлагает выпить, но потом спохватывается, что мне как молодой женщине не стоит и вид при этом имеет побитой собаки.