Шаманка звёздных путей

Глава 18

Было уже довольно поздно, но спать совершенно не хотелось. Поэтому я направилась к Саргону Априму Шалите. Ему то как раз стоит отдохнуть. Больных оказалось не так, чтобы очень много. И всё было спокойно. Настолько спокойно, что я все-таки задремала за письменным столом. Но долго спать мне не пришлось. В отличие от корабля, у медблока звукоизоляция была так себе. Поэтому довольно громкий разговор  меня сначала разбудил, а потом и заинтересовал. 
— Как её вообще к нам занесло и из какого захолустья. Я бы на её месте поселился где-нибудь в сердце Тарквина. Тройное имя, и способности, брат Золин уверен, что очень большие. Эту ненормальную там бы на руках носили. 
— Да знаешь, такие исповедники как она, они же не от мира сего, это да, поэтому за ними следят. Странно вообще,  что она одна, хотя она говорила же, что вдова… Руку даю на отсечение мужа к ней нянькой приставили.  
– Хочешь сказать, наша звезда выбрала матога себе в няньки? 
— Хочу сказать, что такие как она, не выбирают где быть, и странно, что она одна, – кажется это сестра Уеман. 
– Да, Мани, странная она какая-то. Одежды нарядной нет, дорогих вещей тоже. Молчаливая.  У нас в поселении исповедник всё время и по каждому случаю поучительные истории рассказывал. 
– Глупый ты Маз, кто ещё с окраины, так это ты, – засмеялась Уеман – в Тепеуне я видела разных исповедников, раз у неё есть способности, она не должна быть обычной шаманкой, таким как она иногда вообще разговаривать не разрешают, сбыться может. Поэтому наверное и брат Золин то бесится, а то все её прихоти бежит исполнять. 
– Да уж, этот матог весь аппетит портит. 
– Ладно,  ну их обоих к демоном, заканчивай с этим и пошли. 
Когда шаркающие звуки совсем удалились, я наконец заметила, что сжимаю кулаки и громко соплю. Балсан Тагай им аппетит портит  понимаешь, да и мне хорошо же они косточки перемыли. Но когда я слегка успокоилась, поняла, что ещё и получила новую информацию. Значит, вчерашние подарки от брата Золина объясняются его опасениями передо мной. Ну, что же, я не в накладе. А репутация работает на меня. Знать бы,  о каких таких возможностях говорила сестра Уеман. Я кроме исповедника Ута других священнослужителей не видела. А в его какие-то специфические способности я не верю. Спросить у Тёзки? Даже не знаю, хорошо это будет или не очень. Он ведь и загадку может загадать вроде, «попробуй то или это, что вспомнится, может, чего и получится», как с теми же самыми браслетами. А может сказать: «чего хочешь? Моя дорогая хочешь тоже словами мир менять, как те исповедники, о которых ты сейчас думаешь? А потом буду бояться кого-нибудь к чёрту послать, чтобы ненароком не убить человека. Ну а что касается его зеленого братца, так я не камикадзе с ним общаться лишний раз. Хотя должна заметить, что сегодня при осмотре больных с Саргоном Апримом Шалитой заметила, что все мои медицинские знания как-то встали по полочкам в голове. Может быть и от общения с ним. Это, кстати, мысль, что-то вроде, чем больше с Богом общаешься, тем больше от него приобретаешь. Вот я  с Тёзкой много общалась, но плохо понимаю, за что именно он отвечает. Великим воином я точно себя не чувствую. И, думаю, это не единственное его поле деятельности. Вот зеркало, например, у него волшебное явно. И наверняка, что-то символизирует. Может Балсана Тагая  расспросить о том, какие у них шаманы. Пожалуй, это наилучшее решение. Потому, что это может сойти за простое любопытство. А насчёт способностей, не думаю, что они сильно расходятся. Я окончательно успокоилась, и потому, что приняла решение, и потому что разговоры брата Мазата и сестры Уеман ушли на второй план. Снова присела за стол, когда почувствовала, что Лоран уже проснулся. Я ещё не успела снова поговорить с исповедником насчёт него. Но помня о его растерянности и зависимости от людей. Я решила относиться к нему как к ребенку.  Правда, к такому ребенку, которому можно поручить перенести очень тяжелый ящик или спросить, что-нибудь из разряда энциклопедических знаний. 
—  Как ты себя чувствуешь? 
— Я практически полностью восстановился. 
— Да я и сама чувствую, это хорошо. — Я постаралась вложить в эти слова всю теплоту и уверенность, что всё будет хорошо. 
— Исповедник Ут уже нашёл мне замену? 
— Я не знаю, но он собирался это сделать, — скрывать от Лорана то, что исповедник собирается его заменить было бы нечестно и бессмысленно. Я не знала, что ещё сказать. Но мне показалось правильным взять его за руку. Чтобы показать, что я рядом? Примерно так, как мы берем за руку или обнимаем маленьких детей, когда им страшно.  
Неожидано землю тряхнуло. Сразу же завыли сирены. Так, что моя хватка усилилась. Я потянула Молчуна на выход. Нападение. Конечно, это оно, покой не мог длиться вечно, тем более здесь. Наверное, из-за того, что я сконцентрирована на Молчуне первая моя мысль: бежать к исповеднику Уту. Нужно завершить с ним все дела. Либо передать ему Молчуна обратно, либо забрать себе. Возможно, исповедник захочет его защиты? А может быть, наоборот, покровительственно отдаст мне, чтобы он защищал меня.  Как отдал когда-то одежду.
Когда мы выбираемся из медблока, картина, которую я вижу, мне уже знакома. Серебристые смертельные капли обрушиваются на наш лагерь. Нам нужно пройти не так уж много, метров тридцать. Эта задача кажется невыполнимой. Я чувствую, что Лоран хочет предложить мне свою защиту. И таким образом исполнить моё желание. Но даже если бы моё желание не теряло смысл при таком его исполнении, я бы не пошла на это. Наконец всё смолкает. Тишина бьёт по ушам не хуже грозового грома. Именно потому, что это тишина,  мне кажется, что нам тоже нужно красться, а не быстрее бежать. Так или иначе, мы всё же добираемся до исповедника Ута. В его комнате, как и во всем лагере царит хаос. Я вижу исповедника, лежащим на полу. Его придавило балкой и какими-то вещами. Даже когда Лоран убирает балку и вещи исповедник Ут не торопится вставать. Наверное, у него сломаны рёбра. Может быть ещё какие-то травмы. 
— Ваше преосвященство, нам нужно выбираться отсюда, – зову. 
— Я… никуда… не пойду. У меня нет… сил.  
— Ну хорошо, тогда Лоран может вас понести, – Я не сдаюсь. 
— Позови… позови его… 
— Не думаю, что это действительно необходимо… с вами все будет хорошо.  
Звать змееподобное Божество я сейчас точно не стану.  Во-первых я его боюсь,  во-вторых Тезка мне голову оторвет, в-третьих сейчас нельзя отвлекаться от главной цели, покинуть это место. 
— Чего ты хочешь? Я заплачу… сколько?
– Давайте выбираться отсюда, – протягиваю руку, но мы ничего не успели. 
В комнату исповедника Ута зашло несколько гуманоидов в чёрных облегающих костюмах и шлемах с защитными стёклами, закрывающих лицо. Между собой они обменивались стрекотом и речью, больше похожей на скрип и кряхтением.  Я не заметила как перед глазами потемнело. 
Очнулась я в каком-то тёмном помещении, напоминающим пещеру. Освещение в привычном мне понимании здесь не было. Стены были покрыты, толи плесенью, толи мхом. От сиреневого до зелёного цвета и весь этот мох светится, делая эту нору сумрачной, а не темной. Пить хотелось неимоверно, в затылке саднило. Мои руки или ноги не были связаны, но на холодном полу я пролежала наверное долго, судя по боли во всем теле.  
Немного осмотревшись, я увидела в углу очертания своего соседа или соседки. Когда я подошла ближе и рассмотрела соседку внимательнее, вскрикнула и отпрянула. Я просто не могла сдержаться, потому что это, исключая моих пленителей, был первый нечеловек, которого я видела. Что ж, несмотря на то, что у этого существа, как и у меня было две ноги, две руки,  голова, её рост, наверное, примерно совпадал с моим, перепутать это существо с человеком было невозможно. Треугольная форма черепа и наличие рыжих усиков-антеннок на макушке делали мою соседку, а это была именно девушка, похожей на муравья. Вообще она вся была какой-то бронзовой, рыжие волосы, кожа с бронзовым отливом, ну и такие же рыжие антеннки. Её одежда напоминала легкий доспех из кожи или каких то пластин. Не нужно было обладать медицинским образованием, чтобы понять, что она очень ослаблена.