Шаманка звёздных путей

Глава 22

Я решила предупредить, что дальше так легко не будет. Рассказывать, что у огненной Богини больше нет сил я конечно не собиралась.  Поэтому, сказала, что теперь, когда у нас есть оружие мы справимся сами.  Моё предупреждение пришлось как нельзя кстати. Из одной из ниш, которых тут предостаточно, вываливается группа чёрных Ро-ога, их около двадцати  и их так и не начавшаяся атака захлебывается. Но думаю сообщить о нас куда следует они всё же успевают. С десяток из них остановил Тёзка, в руке у него обсидиановый, наверное меч, но он не похож на привычные мечи в моём представлении, скорее это деревянная или костяная плоская дубинка в узкий край которой вставлено обсидиановое лезвие. Несмотря на то, что мне это оружие кажется громоздким, владельца это абсолютно не смущает. Его движения быстрые и ловкие,  я даже понимаю, что он толи красуется, толи разминается. В другой руке у моего покровителя большой круглый щит, он зеркальный. Те из противников, что смотрят в него, цепенеют, а некоторые и вовсе рассыпается прахом. То, что враг падает, захлёбываясь в своей крови или рассыпается прямо в воздухе, само по себе не может остаться незамеченным. И ближайший ко мне командир оборачивается в немом вопросе, киваю, мы по-прежнему не одни.  
Движемся дальше, и у меня появляется новый повод усомнится в собственной сообразительности. Я слишком сильно полагаюсь на Тёзку.  А ведь найти Молчуна легче всего мне самой. 

В мысленном общении, есть свои плюсы, имплантат должен работать на расстоянии. Пределов я не знаю, но если мы на одном корабле, думаю я дозовусь. И действительно меньше чем через минуту слышу удивленное: 
– Госпожа?... 
Морщусь,  все эти обращения «Ваше Величество», «госпожа» не про меня. Почему-то если с героиней романа происходит что-то подобное, кажется, что так и надо и ей наверное приятно хотя и не привычно такое обращение.  Почему же у меня, такое чувство,  будто я в одежде с чужого плеча. 
– Ты один? Ты далеко? – интересуюсь, надеясь узнать что-нибудь и об исповеднике Уте. 
– Я один. Исходя из данных передачи вашего сигнала расстояние – 72 метра 30 сантиметров.  
– Ты присоединишься к нам? То есть какова твоя задача?  
– «Найди, помоги шаманке с Ияри-4, передай мою волю», — голос исповедника Ута, переданный Молчуном перемежался хрипами и кашлем. Это наводит на не слишком радостные мысли. 
– Мы движемся в сторону рубки. У тебя есть оружие? – спохватываюсь и чувствую, что Молчун ухмыльнулся, поражаясь какую глупость я сморозила. Но нет,  просто показалось… 
– иду к вам, – следует краткое от киборга.  
Я вовремя отвлекаюсь, потому что новая волна противника настигает нас. И это не двадцать Ро-ога, а все двести двадцать. Хотя, конечно, может быть у страха глаза велики. Но вся эта масса чёрных Ро-ога подобно волне, надвигается на нас. Теперь уже каждый имеет шанс проявить себя и показать, какой он хороший воин. Тёзка забурился в самую гущу. Я практически не вижу, как он двигается. Он, как стрела прошивает эту темную массу. Там, где он проходит, лишь слышны вскрики и чавкающие звуки, которые оставляет его обсидиановый  меч. Его движения молниеносны, и  уследить за ним довольно трудно. 
А ещё, помнится сестра Итотия говорила, что матоги являются хорошими воинами, что ж, она оказалась права. Мангуст тоже великолепен. Он успевает не только поразить противника на своём участке,  но и помочь соседям. Ещё он достаточно подвижный, несмотря на то, что действие происходит в хотя и широком, но коридоре. Его движения отличаются от движений солдат содружества звериной грацией и гибкостью. Он напряжен и сосредоточен, но это было то самое напряжение,  которое мобилизует, а не заставляет делать ошибки. Конечно, человеку не сравнится с божеством, но из всех присутствующих Балсан Тагай был ближе всех к тому, чтобы соперничать с Богом.  И все же всем приходится трудно. Нашим преимуществом, безусловно, являлось то, что коридор достаточно узок. И наши защитники могут образовать заслон, но все же волна черных Ро-ога напирает. Их больше, и наши силы неравны. Эффект неожиданности сработал лишь в первый раз. А теперь враг предупреждён, и, если честно, я не знаю на сколько хватит заряда оружия, которое нам предоставил корабль. Неожиданно я замечаю ещё одну молнию, прошивающую плотную массу Ро-ога. И я догадываюсь, кто это. Это Молчун. Уж не знаю, где он раздобыл оружие, хотя вполне возможно забрал у первого попавшегося противника. Но, пожалуй, если он и уступает Тёзке, то совсем немного. Интересно, что я чувствую, и божество, и киборга. Если в Тёзки горит азарт и он упивается каждым моментом в пламенеющей битве. То от киборга я слышу лишь четкое понимание того, что ему нужно выполнить задачу, встретиться со мной. Это холодный расчёт. И бесчисленная толпа черных Ро-ога – это лишь преграда к выполнению цели. И та скорость, с которой он решает проблемы, которым являются противники, заставляет меня поверить, что киборгов принято использовать в военных целях. А с другой стороны непонятно, как при такой военной мощи Ро-ога все ещё способные наносить такой большой урон? Хотя их атаки, это ведь атаки на расстоянии и часто неожиданные… 
Несмотря на то, что нас так немного, есть те, кто в битве участия не принимает. И я среди них, потому что всё ещё нахожусь под защитой наших военных, а ещё бронзовых девушек. Медики и раненые тоже здесь. Но последних по прежнему мало. Рядом со мной также находится Пола. Все, что она обещала, она уже выполнила. Сейчас я со всей очевидностью понимаю, что она не воин. И не смотря на все эти хитрости, что ей доступны, война не её стихия. Я не знаю, сколько времени прошло. Но атмосфера как-то меняется. Бесчисленные орды чёрных Ро-ога сменяются, на вполне понятное количество врагов. Вот их уже становится немного больше, чем нас. И наконец, их количество сокращается настолько, что наша победа становится очевидной. 
Может быть потому, что наша основная цель ещё не выполнена, а может потому, что все очень устали, но я не вижу радости на лицах. Или желания трижды прокричать «ура!». Единственная примета радости – это какая-то внутренняя собранность, и вера в то, что все получится. Если в начале нашего пути освобождённые люди сомневались, сомневались в моём плане и в том, что он вообще есть, во мне самой в том, что что-то выгорит, но тем не менее, шли за мной не желая гнить в  плену. То сейчас забрезжил реальный шанс. И каждый из присутствующих выложиться на все сто. Наши военные, насколько я могу судить, приводят в порядок оружие. По возможности пополнили боезапас. И постарались вернуться к исходному способу передвижения. Раненых очень мало, а убитых с нашей стороны нет. Когда я задаюсь этим вопросом, то понимаю, что всё дело в том, что с нами Тёзка. Он ведь говорил, удача, особенно такая в бою, это его стихия. А значит, в его силах, отвести выстрел, так, чтобы продырявило, например, только рукав, или так, чтобы он попал не в сердце, а всего лишь мазнул по коже. Неприятно, но не смертельно. Ну а ещё,  это он придаёт жизненных сил,  крепости, как телу, так и духу. И  даже если кого-то ранило, сейчас эта рана не будет слишком досаждать. Будет другое время, чтобы излечить её. Я понимаю, что Тёзка заслуживает благодарности. Не уверена, конечно, что окружающие меня поддержат. Но это будет их выбор, с другой стороны, здесь ведь они привыкли почитать Бога. Им конечно это может показаться не своевременно, но я наоборот знаю, что надо именно сейчас. Так будет лучше для Тёзки. Может быть и откликнуться, поэтому я обращаюсь к освобожденным: 
— Знаю, что вы сомневались в успехе, но поверьте мне, как вы знаете, что делать на поле боя, так и я знаю, как разговаривать с Богом. И он с нами, он помогает нам. И тот, кто согласен со мной прошу, поблагодарите его за эту помощь, – говорю я не громко, но меня волшебным образом слышат все. Я закрываю глаза и беру, за руки ближайших солдат. Это оказывается Коат и ещё один из тех ребят, что приходили ко мне на базе. Другие, тоже молятся, и я  вижу как множество тоненьких нитей и нитей потолще устремляются к Тёзке. Все они золотистого цвета. Наверное, потому что молящиеся обращаются к нему как к Богу, что находится рядом. Это играет на руку Тёзке. Спустя время, мою задумчивость прерывает прикосновение к плечу. Это Молчун. Он одет в медицинскую рубаху, заляпанную кровью. Но кровь не его. Я вспоминаю, что его цель, это добраться до меня. И немного встряхиваюсь, чтобы вернуться в реальность. 
— Итак Молчун, что случилось? – киборг не сразу понимает, что я обращаюсь к нему. Но потому, что я фиксирую взгляд именно на нем понимает, что я готова слушать.  
— Исповедник Ут оставил вам послание, — Молчун по-прежнему пользуется мысленной речью. 
— А где сам исповедник Ут? 
— Он умер. 
Где-то внутри я уже знала ответ, и он меня не удивил. Его было жаль,  но ровно на столько,  на сколько жаль своего,  погибшего от руки врага. А ещё он не подходил этому месту и думаю, кто-то постарался его суда направить, рассчитывая именно на такой финал. Он ведь говорил о каких-то утраченные возможностях. А я так и не успела закончить свои дела с исповедником. Теперь даже не знаю, что делать. Насколько я понимаю исповедник Ут занимал довольно высокий пост в иерархии, а потому семьи, скорее всего, не имел. Но, возможно, у него есть наследники, племянники, братья. Да мало ли дальних родственников может быть у человека? Хотя мне и трудно себе представить, что даже выбравшись отсюда и прибыв на планету Огон, кто-то из нас отправит киборга почтой в качестве наследства. 
— У меня есть для вас сообщение от исповедника Ута, – продолжает свою миссию Лоран.  
—Да? – я несколько удивляюсь. Не могу сказать, чтобы наши отношения были так уж близки, и мне странно, что на смертном одре человек, подумал обо мне. Но с другой стороны, наверное, я была одной из последних людей, кого он видел. Не удивлюсь, если он на готов осыпет меня проклятиями за то, что я так и не призвала Кешу. Думаю, исповедник Ут всерьез надеялся спастись благодаря ему. Собственно, я ведь тоже надеялась, что Тёзка все быстро разрешит. Или сейчас я услышу последние наставления, их у исповедника всегда для меня в избытке. 
Снова звучит запись, и на сей раз она звучит не только у меня в голове. 
— Я исповедник второго ряда Ут, находясь в здравом уме и твердой памяти, завещаю все деньги, находящиеся на счете в Тарквинском межпланетном банке передать в пользу храма Единого в Тепеуне. Завещаю  остальное свое имущество свободной шаманке Богоявленской Анне Андреевне, служащей на космолёте ордена «печальное звезды». 
Запись заканчивается надсадным кашлем. Брат Золин подходит ближе и спокойным голосом сообщает, что если я готова и уверена в принятом решении касательно наследства исповедника Ута, то в присутствии минимум трех свидетелей один из которых должен быть с трехсоставным именем я должна озвучить его и принять или не принять это наследство. 
Я взглядом быстро нахожу  Саргона Априма Шалиту  и, смотря прямо ему в глаза, произношу: 
— Я принимаю волю исповедника Ута. 
На самом деле я сделала это только чтобы, наконец удостовериться в том, что Молчуну не угрожает утилизация.   Хотя,  конечно, мои страхи на этот счёт несколько потеряли актуальность. Просто не завершенное дело, которое я наконец  доделала. Хотя со стороны наверное выглядит всё иначе. Ещё пару дней назад, я бы сказала, что получила довольно богатое наследство. Потому, что то, что оно действительно является таковым я видела своими глазами. Но сейчас, вероятно все, что осталось, это окровавленные мешки, оставшиеся где-то на Орсисе. И по факту мне в действительности достался только киборг. Почему исповедник принял такое решение, для меня остается загадкой. И наверное, я так громко думаю об этом, что киборг мысленно отвечает мне. 
— У исповедника Ута нет других наследников. И он, понимал, что никто не станет отправлять меня. Он помнил, что вы просили обо мне. Ещё он сказал, что вы очень талантливы. И я должен защитить вас и позаботиться. 
Вообще, обычно если тебе обещают защитить и позаботиться, наверное, положено чувствовать некоторое облегчение. Но не в моем случае. В моём случае это было чувство, как будто, например, маленький племянник подошёл и сказал:  
–Тетя Аня, я буду заботиться о тебе и защищать. Это ощущение не пропадало даже тогда, когда я пыталась придушить его воспоминаниям о том, как быстро, ловко и умело, с явным знанием дела Молчун продвигался мне навстречу через полчища Ро-ога.  Это ведь была наглядная иллюстрация того, на что способен киборг как солдат или телохранитель. И, всё равно я помнила, как он был растерян, когда проснулся там, в палате. Возможно, его нынешняя уверенность исходит из того, что он снова служит кому-то. Имеет цели и задачи, поставленные ещё исповедникам Утом. И сейчас явно не тот момент, чтобы слишком много думать об этом. 
Никто из нас не знал, сколько ещё черных Ро-ога присутствует на корабле. Многие чувствовали, что путь к рубке свободен. Добраться до неё уже не составляло труда. И, зайдя внутрь, мы также не встретили особого сопротивления. Внутри было пять или шесть Ро-ога. С которыми справились довольно быстро. В воздухе повисла напряжённая растерянность. Ко мне подошла Пола и довольно строгим голосом спросила: 
– Ты помнишь, куда следует лететь? 
— Мы летим на Огон, – вздыхаю, – Но разве ты не поможешь мне?