Шанс на любовь

Глава 59

Прежде чем уйти, Ираида перевернула всю гардеробную и убедилась, что нет новой ткани.

К счастью, пострадавших слуг больше не было.

Эмили сталкивалась с этим не раз и не два. Как только она поняла, что не может успокоить Ираиду, она давала ей всё, что та хотела. Эта женщина перевернула в её мастерской все ящики с одеждой и даже корзины для хранения всякой всячины.

Когда Ираида, наконец, покинула магазин, как будто прошла буря, или будто здесь была банда воров.

– Эх, правда, это ужасное поведение вдовствующей маркизы. – сказал один из сотрудников усталым голосом, – Интересно, сколько времени потребуется, чтобы всё это собрать.

Эмили сказала тихим голосом:

– Хорошо, что мы с вами целы, так что прошло всё не так уж плохо. Такое происходит не в первый раз, можно уже и привыкнуть.

– Это действительно слишком. Мы что, рабы? Её дочь, Великая Герцогиня Дорсет, порядочный человек.

– Такова вдовствующая маркиза, тут уж ничего не поделаешь.

Эмили не хотела сочувствовать Ираиде, но всё равно должна была сказать об этом.

Старшая швея вздохнула:

– Это напоминает мне о прошлом. Раньше вдовствующая маркиза унижала Её Величество, используя одежду.

– Как? – спросил младший рабочий с широко открытыми глазами.

– Это произошло много лет назад, до рождения сэра Люциуса. На бал, на котором присутствовала Её Величество, она пришла с пятью куртизанками, одетыми в одинаковую одежду с фрейлинами.

– Ух ты. Это смело.

– А сама она носила роскошные одежды, похожие на одежду Императрицы, но гораздо более дорогие.

– Если вдовствующая маркиза Дорсет надела одежду, похожую на одежду Её Величества Императрицы, и стояла в той же комнате, то невольно их сравнивали…

– Вау. – сказал рабочий. Эмили вздохнула.

– Императрица не обычная женщина, и она тут же сорвала одежду с куртизанок, оставив только нижнее белье.

– А вдовствующая маркиза Дорсет? Думаю, Его Величество Император не присутствовал тогда.

– Даже в отсутствие Его Величества Императора она всё ещё маркиза Дорсет, если вы сделаете что-то, то возникнут проблемы.

Слуги вздохнули.

– Давайте отдохнем и приберёмся, - Эмили вздохнула и опустила голову.

***

Ираида села в карету и закрыла глаза.

После того, как она излила свой гнев и разом взорвалась всей яростью, теперь в её желудке стало довольно холодно и пусто. Она опустила голову. Потом потекли слёзы.

Она впадала в состояние крайнего гнева или возбуждения, а затем снова и снова впадала в депрессию.

Но за последние несколько десятилетий она никогда не плакала каждый день, как в последние несколько месяцев.

Чаще всего Ираида даже не замечала, что текут слезы. Ей казалось, что её слёзы давно высохли.

Она очень устала. Она даже не могла понять, что её так разозлило.

Эмили не могла получить ткань, какой бы талантливой она ни была, поскольку сказала, что соседнее королевство не поставляет ткань.

Было ясно, что она, вероятно, не сможет получить её, даже если поговорит напрямую с владельцем крупного торговца тканями.

И что для неё значит получить ткань и сшить самое красивое платье в мире?

Даже Ираида знала это. Если она устроит более роскошный и грандиозный банкет во дворце в тот же день, что и празднование дня рождения Императрицы, то какой в этом смысл?

После того, как Люциус вырос, Ираида ни разу не получила подарка на день рождения.

Только когда он был очень молод, он приносил такие вещи, как цветы. Не будет преувеличением сказать, что подарок готовил не он сам, а репетитор.

Он хоть знает день её рождения? Обычно он узнавал о нём только тогда, когда Император преподносил Ираиде подарок на день рождения или устраивал вечеринку.

'Ужасный мальчишка' – подумала Ираида. Люциус был единственной ценностью, которую она произвела на свет,.

Но вместо того, чтобы гордиться, она всегда жалела Люциуса.

Ей было жаль, что она родила сына Императора, а не принца.

Конечно, он благороден и должен быть наследным принцем, но ей было жаль, что она для него словно обуза, преграда на пути.

Она хотела его хорошо воспитать и любила его.

Так что он мог делать что угодно.

Она не просила его делать то, что ему не нравилось, и позволяла ему делать всё, что он захочет.

Она могла отдать за него жизнь. Ираида могла сделать всё, чтобы восстановить первоначальные и надлежащие права Люциуса, которые он должен был иметь.

Она думала, что сын понимает её чувства.

Все говорили, что растить сына бесполезно.

Тем не менее, она знала, что Люциус был другим.

Ираида откинула измученную голову назад.