Шанс на материнство

Глава 9

Катя

Мы попрощались с Аллой на стоянке, и я побрела домой, погрузившись в мысли. Сейчас мне необходимы прогулки, да и думалось на ходу лучше.

А что если сказать о беременности, но не говорить пока, что она от него? В конце концов, ребёнок ещё не родился, и общения я их не лишаю. Ну а после родов уже сообщу. Этот вариант можно хорошенько обмозговать. Во всяком случае, это очень уважительная причина для отказа от должности, ну и Эмиля от меня она точно отвернет...

Вздохнула тоскливо и вошла во двор.

— Привет, Котенок, а я тебя жду, — раздался знакомый голос справа, и у меня сердце в пятки ушло от неприятной неожиданности.

Что за дела? Что ни день, кто-то ждёт меня у подъезда! Что за ненормальный ажиотаж и популярность в одночасье?

— Здравствуй, Сева. Что-то случилось? — спросила хмуро.

Видеть бывшего мужа совершенно не хотелось, а уж общаться — тем более.

— Ты поменяла замки? — задал он этот ну очень странный вопрос таким тоном, будто пошёл час назад за хлебом, а я в это время вызвала слесаря.

С бывшем мужем мы не общались, а виделись последний раз, когда оформляли развод. Я и номер телефона сменила, чтобы исключить вообще любые контакты. Теперь вот даже и не знала что думать, но неприятное предчувствие пронеслось холодком по позвоночнику.

— Естественно, я это сделала, что за вопрос? — виду, как на самом деле шокирована, я ему не подала.

— Мне жить негде, Кать, и я решил вернуться к тебе.

Я с шумом втянула в себя воздух. Просто вот даже в самом жутком кошмаре мне бы такое не приснилось.

— В каком это смысле — вернуться? — прошипела я разъяренной кошкой и сощурилась.

Клянусь, я сейчас была готова выцарапать ему глаза.

Мои соседки, чей наблюдательный пост у подъезда никогда не пустовал, поднялись с лавочки, услышав моё шипение, чтобы не пропустить наш увлекательный разговор. Ну и прийти мне на помощь в случае чего. В их поддержке я была уверена.

— Я тут прописан.

— Ну и что, Сева? — возмутилась я. — Ты забыл наш договор?

— Устный договор.

— Какой устный? Я заплатила тебе миллион, чтобы никогда не видеть в своей квартире, и это заверено нотариально! — напомнила.

У меня и правда есть такая бумага, где Всеволод заверяет о том, что ни на что не претендует.

— Моя новая квартира ещё не построена, мне некуда идти, — невозмутимо продолжил он гнуть свою линию.

— Слов нет! Сними гостиницу, квартиру, к другу пойди, в конце концов. Как ты вообще посмел явиться ко мне после того, что сделал? — я действительно не понимала, как у него наглости хватило.

— Нет у меня денег, и друзей теперь тоже.

— Это, дорогой, называется карма! — злорадно сообщила я ему, хотя стоило задуматься и о своей карме.

С ней тоже что-то явно не так. Иначе почему на меня всё в один момент навалилось?

— Называй как хочешь, но тебе придётся меня впустить, или я сегодня же выставлю дом в Михайловке на продажу! — перешёл к угрозам Сева.

А вот это вот серьёзное заявление. Воздух будто вышибло из легких, как от удара под дых.

— Какой же ты... А, делай что хочешь! — махнула я рукой и поспешила в подъезд.

Просто не хотела, чтобы он видел мои злые слезы. А гормоны не оставляли возможности их сдержать.

Гад! Какой же он гад! Правильно Алла его называет! Но, вообще, я сама дура.

Соседки расступились, пропуская меня, и вновь сомкнули ряды, отрезая от Севы. Я знала, что даже если он попытается за мной побежать, они его не пропустят. Но он не попытается. Он пойдёт другим путём. В нашем жилищном вопросе остались для него лазейки, которыми, я думала, он никогда не станет пользоваться из-за остатков порядочности, но нет. Нет там никаких остатков.

В этой квартире я жила с бабушкой с шести лет. С тех самых пор, как матушка сдала ей меня с рук на руки и укатила искать лучшей жизни в Австралию. А отца своего я никогда не знала.

Сева же приезжий. Когда мы с ним познакомились, он работал в Останкино осветителем и снимал комнату в коммуналке в нашем доме. А когда дело дошло до свадьбы, бабуля решила оставить квартиру нам и перебраться в избушку в Михайловке, что досталась Севе от деда. Естественно, сделано все было по-родственному, неофициально, и когда я отдавала ему миллион, подразумевалось, что это плата за бабулино дальнейшее проживание в доме, но по каким-то причинам бывший решил договор нарушить. В принципе, могу представить по каким: Сева хочет ещё денег.

Стоил домишко в Михайловке, наверное, чуть больше миллиона, и, скорее всего, бывший муж сейчас вынуждает меня либо доплатить ему эту разницу, либо поселиться у меня в квартире — бр-р-р.

Можно, конечно, забрать бабушку с миллионом в придачу, да и пусть продаёт дом, тем более я и так хотела её забирать. Но это же было бы зимой. А сейчас у неё там грядки. И собака. И две кошки... Боже! Как ей сообщить, что придётся навсегда переехать в каменные джунгли?

Еле-еле попала ключом в замочную скважину. Руки от расстройства дрожали. Вошла в квартиру и разревелась. Так мне себя стало жалко! Ну за что, за что на меня именно сейчас всё это навалилось? Ну что я плохого сделала, чтобы теперь расплачиваться?

Слезы высохли, как по волшебству. Единственный нечестный поступок, который я делаю прямо сейчас — держу в неведение Емельяна. Бабушка с детства мне вдалбливала, жизнь — бумеранг. За все приходится платить. И я уже давно правдивость её слов проверила на своей шкуре. Что ж. Если я хочу спокойно выносить ребёнка — придётся серьёзно поговорить с Емелей в самое ближайшее время.

Осталось только его — это ближайшее время — грамотно выбрать. Завтра вечером мы отправляемся на корпоратив в загородный дом отдыха или турбазу — не знаю точно. Название держат в секрете, а повезут нас туда на автобусе — никакого личного транспорта. Видимо, чтобы никто не сбежал. Пробудем мы там до воскресенья. Сказать во время предстоящего зажигательного мероприятия во время бега в мешках? Точно плохая идея! Совершенно неясно, как Эмиль отреагирует. Зачем человеку портить отдых?