Шанс на прощение

Глава 3

Всю ночь я провела словно в бреду. Практически не спала, а если и удавалось задремать — вскакивала, увидев в полусне гадкую ухмылку Смирнова. Так, под утро я оставила всякую попытку отдохнуть и поплелась на кухню.

Казалось, кофе и любимый тост с маслом — единственное, что сейчас могло привести меня в чувства.

Однако в коридоре я наткнулась на одиноко стоящий чемодан, в котором были скомканы наспех собиравшиеся вещи Юры. Вчера выкинуть его в подъезд я так и не решилась: стоило бы только открыть дверь, как мерзавец бы прорвался в квартиру.

От понимания того, что мне всё не приснилось, предательски заныло в груди. Несмотря на разрывающую сердце боль, я не позволила себе проронить даже слезы. Знала, что если сейчас расплачусь — окончательно раскисну.

А этого предатель точно не заслуживал. Как бы сильно я его ни любила…

Со всей силы пнув несчастный чемодан, я передумала завтракать и, развернувшись, направилась в ванную. После воспоминаний о вчерашней пылкой близости с Юрой аппетит окончательно отшибло, а вот желание смыть с себя всю эту зловонную грязь только усилилось.

Включив воду, я закрыла глаза и подставила лицо под горячие струи. В мыслях сразу же, словно кадрами из киноленты, вспыхнули воспоминания. И были они настолько приятными, настолько тёплыми, что мгновенно засвербело в носу.

Раньше Юра любил меня. Искренне любил и дорожил — я знала. Чувствовала. Пусть для всех окружающих он казался холодным и равнодушным, для меня не было чутче и душевнее человека.

Так что же изменилось?.. Неужели, действительно, я и мой трудоголизм разрушили наш брак?

Я продолжала рефлексировать, не понимая, как мы могли прийти к такому исходу. Как Юре, несмотря ни на что, удалось так легко переступить через наш брак и, пусть даже единожды, изменить мне.

Мучительные размышления и светлые воспоминания на куски разрывали мою смятенную душу. Хотелось кричать. Но я, надеясь на то, что скоро станет легче, упорно продолжала держать всё в себе.

И вот, спустя практически час отмывания в воде, я вроде бы успокоилась. Даже смогла нормально собраться на работу: уложила волосы, сделала макияж и выбрала идеальный наряд. Но пакостливые кошки продолжали раздирать сердце изнутри.

«На людях меня отпустит. Приступлю к делам и обо всём забуду», — подумала я и отправилась в офис.

Лев Николаевич сегодня сиял ярче солнца. Семейная жизнь с Ладой настолько его преобразило, что трудно было в этом постоянно улыбающемся человеке узнать прежнего грозного и вечно сосредоточенного Жданова.

— Что у нас сегодня по плану?.. — с трудом пытаясь влиться в рабочий режим, спросил мой посвежевший босс.

— Много чего, — не церемонясь, ответила я. — За время вашего отсутствия дел накопилось немерено.

— Это ты сейчас меня так упрекнула?! — повернувшись, Лев Николаевич удивлённо выгнул бровь.

— Да. Упрекнула! — не сдержавшись, рубанула с плеча я. — Целых три дня не появлялись. Меня чуть ли не съели здесь за это время!

— Ага. Конечно. Съешь тебя, — по-доброму усмехнулся Жданов. — Знают же, что подавятся и придётся пасть смертью храбрых. Кому это надо?

Со стороны могло показаться, что мы позволяли себе лишнюю фривольность. Никакой субординации, никакого уважительного тона — словно нас связывали более тесные отношения, чем просто начальник и подчинённая. Но на деле всё обстояло не так.

За годы совместной работы нам удалось установить уникальный стиль общения, в котором сочетались взаимное уважение и дружеская лёгкость.

Последняя обрела свою значимость тогда, когда я помогла Ладе окольцевать Льва Николаевича.

— Мы отошли от темы! — я положила перед Ждановым увесистую папку. — Дел, действительно, накопилось много. Но всё подождёт. На сегодня у нас назначены переговоры с инвесторами. В два часа.

— Действительно. Остальное подождёт… — открыв папку, Лев Николаевич задумчивым взглядом пробежался по первой странице. — Если мы хотим в этом году расширяться — без вложений не обойтись. Ты всё подготовила?

— Да, — коротко кивнула я, но, казалось, Жданова уже не интересовал ответ.

По собранному виду босса стало сразу понятно — он включился в работу и уже был не со мной. Я же не стала его больше беспокоить и вернулась в приёмную, в которой уже несколько минут разрывался мой личный телефон.

Встревоженное сердце подсказывало: звонил Юра. И оно, как обычно, было право. Смирнов пытался достучаться до меня уже семь раз. И на восьмой я, нехотя, всё же соизволила ему ответить.

— Рита! Милая… Наконец-то, — в динамике раздался взволнованный голос. — Я тебе всё утро звоню. Почему ты не отвечала?..

— Если хотел узнать: обливаюсь ли я слезами, то спешу огорчить. Со мной всё в порядке, — я пыталась сохранить максимальную холодность. — Ночью я собрала все твои вещи. Будь добр сегодня вечером забрать чемодан из подъезда. Не приедешь — отнесу на помойку.

— Рита, — мягко произнёс Юра. — Да, признаю: я виноват. Накосячил… Безумно обидел! Но, милая… Это была глупая ошибка. Я же люблю тебя. Я не смогу без тебя жить.

— Любишь?! Жить не сможешь?! — со всей силы сжав кулак, я попыталась сконцентрироваться на этой боли, чтобы не расчувствоваться. — Когда с другой в постель ложился, тоже о любви ко мне думал?..