Шанс на прощение

Глава 9

Следующие несколько дней прошли в максимальном спокойствии.

Из-за творившегося в жизни Ждановых кромешного хаоса Лев Николаевич, выдернув из отпуска своего заместителя, временно отошёл от дел. Возможно, глупо было для него вот так бросать всё в самый важный момент... Однако я поддерживала такое решение. На Петра Константиновича, без сомнения, можно было положиться.

Я же, понимая, что меня ждёт в офисе в отсутствие босса, решила пожалеть себя и ушла на больничный. Сохранить беременность сейчас для меня было важнее любой работы.

К счастью, за всё то время, что я проводила дома, Юра так и не заявился. Ни звонков, ни сообщений, ни бессмысленных посиделок под дверью в подъезде — даже букеты перестал присылать. Я уже было подумала, что наконец-то весь его запал угас. Но… Дело оказалось в другом.

Сегодня ближе к вечеру мне позвонила бывшая свекровь. Несмотря на наш распавшийся брак, с Марией Семёновной, мы остались в хороших, я бы даже сказала близких отношениях. Она и Иван Фёдорович единственные, кто не стали корить меня за решение развестись.

Поэтому я, не задумываясь, ответила на звонок.

— Здравствуйте, Мария Семёновна, — прижав телефон ухом к плечу, я продолжила нарезать маринованные огурцы в салат. — Что-то срочное? Мне сейчас не совсем удобно говорить.

После полуторачасовой прогулки по парку у меня разыгрался нешуточный аппетит. Солёненького хотелось просто жуть.

— Риточка, — в динамике послышался сдавленный всхлип. — Ванечка совсем плох... Может, приедешь?.. — её голос дрогнул. — Попрощаться.

К такому я была совершенно не готова. Медленно опустив нож на стол, я закрыла глаза и несколько секунд перед ответом пыталась собраться с мыслями. Врачи уже давно готовили нас к такому исходу. Но... Я до последнего верила, что Ивану Фёдоровичу удастся победить болезнь.

— Риточка... — еле слышно повторила Мария Семёновна.

— Я приеду. Скажите только, куда.

Дорогу до больницы я помнила смутно. В памяти остался лишь неожиданно начавшийся дождь, который беспрестанно бил в запотевшее окно. Казалось, в тот момент природа горевала вместе со мной.

Иван Фёдорович занимал в моём сердце особое место.

К сожалению, так вышло, что с самого детства меня обделили отцовской любовью. В картине идеального семейного мира папы просто не было места для дочери. Он грезил мечтами о сыне: до безумия желал продолжения военной династии. Моё появление же всё испортило.

Папа всегда был холоден со мной, отчуждён. За все сорок с лишним лет я так и не услышала от него ни единого ласкового слова. Зато оскорбления лились через край…

«Плакса. Слабачка. Трусиха. Размазня», — лишь малая доля того, чем папа клеймил меня в детстве. Я не могла прилюдно показывать своих чувств, была обязана держаться невозмутимой, сильной и, как он выражался, несокрушимой.

Иван Фёдорович же совершенно отличался от папы. С первого же дня, как нас познакомил Юра, свёкр считал меня родной дочерью. Заботился обо мне, безмерно поддерживал и, конечно же, любил. Благодаря Ивану Фёдоровичу я узнала, какого это: чувствовать отеческое тепло.

Так как же я сейчас могла его отпустить?..

По больничному коридору я шла на негнущихся ногах. Каждый шаг давался мне невыносимым трудом, ведь он приближал неизбежное. Но, несмотря на щемящую боль в сердце, я продолжала идти: знала, если не попрощаюсь — никогда себе этого не прощу.

— Риточка, — стоило только подойти к палате, как дверь распахнулась, и передо мной предстала зарёванная Мария Семёновна. — Милая... Ты здесь.

Сказав это, она подошла ближе и крепко меня обняла.

— Разве я могла не приехать?.. — мой голос тоже дрожал.

— Спасибо. Спасибо, что не оставила нас, — оторвавшись от меня, Мария Семёновна постаралась натянуто улыбнуться. — Даже несмотря на...

— Пожалуйста, давайте не будем, — резко перебила я. — Сейчас это совершенно неважно.

— Конечно. Конечно... Ты права, — отступив, она освободила мне проход. — Иди. Он ждёт...

Сказать, что в момент, когда я увидела Ивана Фёдоровича, сердце разорвалось от горя, ничего не сказать. Пышущий жизнью раньше мужчина сейчас больше напоминал свою тень. Похудевший, осунувшийся, бледный, словно больничные простыни...

Иван Фёдорович был совершенно не похож на себя.

Не выдержав, я отвела взгляд в сторону и сразу же наткнулась неподвижный силуэт Юры. Услышав шаги, он не повернулся, не поздоровался — сделав вид, что не заметил меня, продолжил задумчиво смотреть в окно.

— Дочка, ты пришла... — вернув моё внимание, еле слышно прошептал Иван Фёдорович.

— Конечно, пришла, папа. Как вы?.. — натянув улыбку, я взяла стул и села рядом с ним. — Что-то совсем расклеились. Или просто решили немного отдохнуть от Марии Семёновны?..

Я изо всех сил держалась, даже пыталась шутить, лишь бы не расплакаться и не расстраивать Ивана Фёдоровича своими жгучими слезами.

— Да-а-а, — хрипло протянул свёкр. — Что-то я устал... Кажется, пришло моё время отдохнуть.

— Ну что вы, папа, — чувствуя, как защипало нос, я до боли сжала пальцы на ногах. — Вы же ещё о-го-го!