Шанс на спасение

Земля

Заблудившись в бесконечно петляющих дорогах, я остановился около пыльного знака в беспамятстве и смятении. Развилка тянулась в две противоположные стороны. Я стоял прямо посередине громадной буквы «Т». Представляя ее в голове, я почувствовал себя ее открывателем. Ну кто же еще, кроме изможденного бедолаги, сможет так глубоко проникнуться философией ее изображения? Казалось, эта буква стала слишком прозрачной метафорой к моему нынешнему жизненному положению. Под моими ногами было всего три пути, и один из них я уже прошел. Так странно. Я почувствовал, что прожил уже слишком много времени на этой Земле. С каждым годом не истоптанных мною дорог становится все меньше и меньше. Что я буду делать, когда они просто закончатся? Когда некуда уже будет идти?
На самом деле я точно знал, что ничего нового не открыл. Посмотрев на птицу, летящую где-то в вышине тусклого неба, я подумал: «Вот ведь эдакая штука. И это тоже не мое открытие, хотя вижу я это создание в первый раз».
Опустив глаза, я неохотно направил взгляд на указатель. Стерев рукой пыль со старой дощечки, я увидел единственную сохранившуюся запись под стрелочкой справа: «Гаиания, осталось меньше 3 км». «И куда дальше?» — всплыл очевидный вопрос. Положившись на удачу, я поспешил туда, где следующая часть продолжительного путешествия хотя бы имела свое название. А иначе зачем вообще нужно куда-то идти? Мне уже начало казаться, что этот путь будет бесконечным, ведь даже ноги уже давным-давно не слушались своего хозяина.

Вскоре я действительно добрался до небольшой деревушки, которая располагалась на склоне серого холма. Осторожно, но уверенно я спросил у какого-то мальчика, где можно найти здесь главного, и побрел туда, куда он мне указал. Маленький мужичок с необычной внешностью недоверчиво посмотрел на меня, создавая еще больше хмурых складок на своем высоком лбу (хотя кожа его и без этого была бугристо-старой).

Я промямлил, что совершенно не помню, откуда пришел и сколько уже блуждаю. Было глупо надеяться, что именно такого рассказа от меня ждали, но он, по крайней мере, не являлся ложью. Выслушав мой туманный ответ, старейшина все же позволил мне остаться на ночь.

Я и вправду, наверное, выглядел настолько ужасно, что даже незнакомцы, бросив на меня первый взгляд, понимали, что со мной не получится интересного разговора. По крайней мере до тех пор, пока меня как следует не покормят и не дадут выспаться. Но все жители почему-то отчаянно жаждали диалога со мной. Им было интересно прикоснуться к неизведанному. Им хотелось хотя бы мысленно побывать там, где им никогда не доведется быть, и превратиться в того, кем им никогда не удастся стать. Все это было для них в диковинку*.

Одна из женщин по просьбе старейшины позволила мне переночевать на небольшой горке сена рядом с ее домом. И после ужина я благополучно улегся на улице. Звезды сегодня были необычайно красивые и яркие. Засыпая, я думал о том, что завтра я обязательно найду большую длинную палку и следующей же ночью посшибаю этих прекрасных небесных светлячков. Мне уже начало казаться, что я ловлю их прямо в свои руки. Раз. Два. Три. И вот еще один, и еще. Вдруг мне стало холодно, а тело покрылось чем-то мокрым. Я поморщился и открыл глаза. На моих руках были лишь влажные капли. Начался дождь.

Женщина снисходительно позвала меня спрятаться под крышей своего дома, и я, разумеется, не стал сопротивляться. Вот только все еще был слишком слаб: моя голова была словно набита ватой, а мышцы гудели. Усевшись на сухую землю у порога, я скрестил ноги. Вдыхая свежий воздух, я старался дать кислороду волю над всем моим существом, чтобы он расползся по самым отдаленным уголкам моего тела, вплоть до кончиков пальцев и ушей. Подняв голову, я снова начал долго вглядываться в далекое небо. «Как же это удивительно, — рассуждал я. — Там, где еще вчера ночью летали маленькие шары из мерцающего света, теперь пустота».

Ливень продолжался несколько часов, не сбавляя своего напора. Укутав своих детей одеялом, женщина предложила мне войти внутрь дома, где было значительно теплее, чем снаружи. Но я отказался. Немного помедлив, она махнула на меня рукой и что-то быстро фыркнула себе под нос. Думаю, это значило что-то в духе: «Этих странных чужеземцев не понять никому и никогда».

Поймав в руку маленькую каплю дождя, я постарался посмотреть сквозь нее, но как только мне показалось, что я увидел внутри отражение чего-то необыкновенного, послышался крик из другой части деревни. Даже не задумываясь о последствиях, я выбежал из-под крыши прямо под ледяные порывы. Предвкушая неприятное ощущение влаги на своем теле, я почему-то ощутил лишь внутреннее спокойствие и отрезвление разума. Стихия словно потушила мои разгоряченные мысли, и я вдруг почувствовал себя... дома.

Но повернув голову туда, откуда доносились крики, я медленно начал осознавать, что происходит нечто... Люди бежали прямо по направлению ко мне от какого-то огромного речного потока. Но это была не просто вышедшая из берегов река, в ней было что-то еще. Много частей чего-то разноцветного, скомканного, неприятного, не природного. Даже не разглядев толком, что же это было такое, я быстро обернулся назад и крикнул в дом: «Бегите отсюда! В сторону!» И указал им направление, куда поток не мог бы добраться по склону холма.

Сам я побежал прямо к разрушительным последствиям ливня. Кто-то звал на помощь, и я не мог оставить их, даже если они были мне совершенно чужими людьми.

Почти все жители, которых я вчера видел, оказались в плену этой странной реки. Аккуратно подойдя к старому дереву, которое висело на краю между бушующим потоком и землей, я уперся в него и стал вглядываться в мутную воду. Корни будто сходили с ума от этой безудержной силы, но я надеялся, что они все же выдержат меня.

Увидев неподалеку знакомого маленького мужичка*, я постарался напрячь свое зрение еще сильнее. Он стоял по плечи в воде, прикладывая немало усилий, для того чтобы продвинуться в сторону берега. Но издалека прямо на него надвигалась большая смертоносная коряга. Я машинально сломал одну из крупных веток и ринулся в его сторону. Осторожно преодолевая все препятствия на своем пути, я успешно добрался до старейшины. Ухватившись за дерево, он быстро выбрался из потока и лег на землю, тяжело дыша. Весь в грязи и в каких-то непонятных ошметках, он гордо поднял голову и строго произнес: «Нельзя медлить ни секунды. Где-то там моя жена и дети».