Шантажист

Пролог

Дисклеймер

Роман является художественным вымыслом и предназначен для взрослой аудитории 18+. В нём могут присутствовать эмоционально тяжелые сцены, элементы психологического давления, употребления алкоголя, курения, нецензурная брань, откровенные сцены интимного характера, а также описания жестоких и мрачных событий. Все персонажи и события вымышлены, любое совпадение с реальными людьми или происшествиями случайно.

-----

— Ты ждала меня?

— Нет, — с порочных губ сорвался отчаянный шепот, а мои пальцы сильнее сжались вокруг тонкой шеи, заставив жертву задержать дыхание.

И я не дышал вместе с ней.

Подцепив кожаный край, сдернул узенькую алую маску с испуганного лица. Волосы медовой рекой упали на влажные щеки. Афина, хватая губами воздух, попыталась дотянуться до меня, но я вывернул ее руки за спину и стиснул до хруста.

Наклонился. Всмотрелся в бледный облик, втянул носом горячее дыхание со вкусом красного вина и чернослива. Утонул-захлебнулся в ярких кругах радужек, светящихся в ночи. В темной синеве безумно глубоких глаз!

Еще. Ближе. Так близко, что услышал любимый аромат, запах безумного желания, необузданного голода и бесконечной ненависти.

— Ты ждала меня?

Я готов повторять тысячу раз, чтобы уничтожать ее. Терзать. Кромсать. Мучить.

Она ответит.

За все и на все ответит.

Но такие быстро не ломаются — сука поджала губы и, причиняя себе боль, дернулась, но не вырвалась. Препарировала меня горящим взглядом, дышала порывисто и, раздувая от ярости ноздри, обещала долгую и мучительную смерть.

Я сжал пальцы, шейные позвонки почти захрустели под ними.

— Говори… Ждала?

Моя жертва судорожно сглотнула и упрямо замотала головой.

Дерзкая тварь!

Безумно хотелось ее ударить, задушить, растереть по стенке за все, что сделала! Такие не должны ходить по земле.

Но я не смогу причинить ей вред. Потому что умру без нее.

Безумие. Одержимость.

Поддерживая острый подбородок ладонью, заставил мразь запрокинуть голову. Красивое пластиковое личико вытянулось, густые ресницы, трепыхнувшись, засияли бисером слез.

— Вре-о-ошь… — зарычал ей в губы, намеренно занижая голос и меняя темп обычной речи. Ксенон почти перестал действовать, еще минута, и краля догадается, кто я. — Ты обманываешь. Притворяешься хорошенькой. Но я все о тебе знаю, Афи-и-ина. Грязная шлюха!

— Пошел ты, урод! — выплюнула она и, не скрывая ненависти, все-таки вырвала руки и впилась ноготками в мою скулу. Тонкие пальцы норовили расцарапать кожу до крови, оставить метку.

Конечно же, чтобы потом найти и опознать, но я ей не подарю такой шанс. Я умею мимикрировать, пользуюсь всеми средствами конспирации: грим, линзы, газ, изменение аромата, одежда, даже обувь, чтобы немного изменить рост. У меня всегда при себе два или три гаджета. Я много лет эту мразь выслеживал и хорошо подготовился к шантажу. Афине никогда меня не разоблачить, как бы ни старалась.

Но эта строптивая сука никогда не сдастся, уверен, оттого месть и слаще, а игра острее. Даже если в итоге она меня сломает, я все равно истерзаю ее душу, как хищная птица мышь.

Афина упиралась, дралась, до дикости разогревая мою жажду. Пришлось сильнее поджать тонкую шею, немного приподняв дерзкую добычу, — мне следы царапин на коже не нужны. Девушка заелозила ногами по полу, стукнула каблуками, беспомощно оттолкнулась от моей груди, вцепилась смертельной хваткой, пытаясь порвать ткань рубашки, но лишь злила и распаляла сильнее.

— Какая же ты, — гаркнул ей в лицо, связывая снова холодные пальцы своими, губы обожгло желанием впиться в приоткрытый рот, — восхитительно уродливая в своей красоте.

— Иди на хер, Ворон! — взвизгнула жертва, забившись в моих силках так сильно, что едва удержал. Ее голос совсем сел, но ноты ненависти все равно прочитывались: — Сними эту черную тряпку со своей морды, и тогда поговорим на равных.

Маска прилипла к коже намертво. Хоть снимай, хоть нет — все равно я зверь, не знающий пощады. Ей это не поможет.

— Обойдешься.

— Тогда отправляйся в ад!

— Обязательно. И тебя за собой потащу, Афина, — опустив вторую руку, что запирала крошку в углу и придерживала шею, повел ниже, по плечу, мимо груди и узкой талии, сорвался на выступающую косточку и еще ниже, на ягодицу. Задрал нагло платье, разрывая разрез до основания бедра. Ее проблемы, как она будет оправдываться перед другими.

Девушка прошипела ругательство и отчаянно дернулась. Не будет свободы — запрокинул ее руки вверх, удерживала на весу, обездвиживая, будто булавка, что пронзает бабочку. Ей придется выбрать: или сломать себя, или покориться мне.

— Что тебе нужно? — захрипела, напрягаясь всем телом. Не сдается, все еще опасна, потому я не отпускал, ожидал от нее новые выходки. Держал на коротком поводке.

— Чтобы ты платила по счетам. Чтобы молила о пощаде.

— Каким счетам, ублюдок? — сузила глаза. Темные воды ее моря ненависти забурлили, утягивая меня на дно.

Обожаю ее ярость и боль, до того вкусная, что хочется подхватить за бедра, войти до упора и вбиваться до хрипа и бессилия. Но тогда мне одна дорога — застрелиться, потому что стоит попробовать этот наркотик — никогда не слезешь.

— Я ничего тебе не сделала! — надрывно вскрикнула Афина, но тут же замолкла, зыркнула на выход. Не хочет огласки и скандала, но нас и не слышно — сейчас в офисе такой шум от новогодней вечеринки, даже если я ее тут четвертую — никто не кинется.

— Забыла, что ты делала другим? Так я напомню, — отпустив ее руки, позволил им упасть на мои плечи, царапнул пальцами подбородок и, пока Афина не опомнилась, вбил легким движением худые плечи в стену. Не сильно, но девушка от шока вдохнула через нос и приоткрыла покрасневшие губы.

Ругательства застыли на кончике языка — почему тварь такая сладкая и манящая?! Темно-медные волосы упали на мою ладонь, оплели ее шелковыми нитями, перепутали пальцы, заставляя желать эту мразь еще сильнее.