Шарлоттка для генерального

Глава 10

Шарлотта Королева

- Пушок, кис-кис — зову я и обхожу комнату по периметру.

- Пуша, пунечка, — подхватывает Лиза.

В комнате пусто. Останавливаюсь у окна и отодвигаю жалюзи. Подоконник чист, как ни странно. Опираюсь руками о холодный пластик, смотрю в окно и вспоминаю, что еще любят кошки, кроме посиделок на окне? Спать на диванах и креслах, прятаться в коробках или на шкафах. Разворачиваюсь и еще раз внимательно осматриваю комнату, представляя, куда бы на месте кошки залезла я. Шкафов здесь нет, диван пуст, за ним тоже проверяли. Лиза на цыпочках отходит от дивана и направляется к автомату с шоколадками.

- Почему ты крадешься?

- Т-с-с! - девочка прижимает палец к губам. - Пушок не любит, когда шумят и топают. Он так не выйдет.

Перевариваю сказанное Лизаветой, и в голове красной лампочкой сигналит: «Лара, не сходится!».

Но я опять все игнорирую.

Жалюзи чуть колышутся от сквозняка и цепляются за тонкий трикотаж платья. Отхожу немного в сторону и слышу чьи-то торопливые шаги в коридоре.

Ищут девочку?

Так и есть.

Дверь открывается, и в комнату отдыха врывается горе-отец.

- Вот ты где, Лизавета Егоровна! Я же предупреждал... — с порога отчитывает дочку генеральный, но, увидев меня, осекается.

- Я Пушка искала, пап.

- Лиз, я же просил... Оу... Шарлотта Владимировна, вы нашли нашего Пушка?

- Пушок! — складывает перед собой ладошки Лиза.

Стоп! Я стою у окна, рядом никого нет. То есть совсем никого, ну или никого похожего на Пушка.

«Но кто-то же есть? Они его видят!».

Мне становится не по себе от того, как смотрят на меня эти двое.

- Я. Никого. Не. Находила, — медленно и четко выговариваю каждое слово.

- Пушочек, — тянет руки и идет ко мне на цыпочках Лиза.

А меня словно выстрелом пронзает догадка, и от этого внутри все холодеет. Я давно отошла от окна. Оно закрыто, и жалюзи спокойно висят в нескольких сантиметрах от моего плеча. Тогда почему что-то до сих пор цепляется за рукав платья? Интуиция, долго пытавшаяся достучаться до меня, притихает, и я наконец-то задаю себе правильный вопрос. Да, с запозданием, но правильный: «Лара, а с чего ты взяла, что Пушок — это маленький котенок?»

Дальше в ход идут инстинкты.

Лиза бежит ко мне, а я, медленно, мало ли кого эти двое назвали безобидным именем Пушок, поворачиваю голову налево.

- Лизавета, не смей трогать паука голыми руками!

- Ну, пап! Дедушка сказал можно, — тоненький голосок ребенка сочится обидой.

- С дедушкой я отдельно поговорю! — строго осаживает отец дочку. - Где перчатки, что я купил?

- В переноске, и, пап, он не кусается.

- Кусается, Лизавета, а еще он сбрасывает волоски! Опять чесаться будешь, — строгим голосом отчитывает девочку Егор Игоревич. - И не надо сейчас из меня делать тирана! Я разрешил держать его дома только с одним условием...

- Прекратите! — кричу и не узнаю свой голос. - И уберите с меня это чудовище немедленно, или я за себя не ручаюсь!

- Шарлотта, вы, главное, не кричите и не трогайте его! — успокаивает меня генеральный и, выставив руки вперед, пытается побыстрее натянуть перчатки.

- Я не собираюсь трогать эту гадость!

Пытаюсь выглядеть грозной, но на самом деле меня жутко потряхивает. Я не трусиха, нет. Могу взять в руки мышь, лягушку, змею да кого угодно, но только не паука. Боюсь этих тварей панически, и страху этому ровно столько же лет, сколько и мне. Всю свою сознательную жизнь я стараюсь обходить этих восьмилапых монстров стороной, а сегодня не удалось. Дрожу всем телом и неотрывно смотрю на волосатую тушку паука, нагло устроившегося на моем предплечье.

- Ой! А куда он? — пищу, когда замечаю движение.

Монстр поднимает передние волосатые лапки и, чуть качнувшись в такой воинственной позе, делает шаг.

- А-а-а! — кричу так громко, что у самой в ушах звенит.

Паук на моей руке замирает, поджимает лапки, а потом...

Я не помню, что происходит потом, потому что становится темно и тихо. Страх отпускает, и я радуюсь внезапно окутавшему меня спокойствию. Вот только длится оно совсем недолго.

Сначала сквозь темноту прорывается боль. Тихая такая, но назойливая до тошноты. Она сверлит и сверлит плечо до тех пор, пока я не просыпаюсь.

- Она умерла? — долетает до меня тоненький расстроенный голосок.

- Нет, очень испугалась и упала в обморок, — строгим басом отвечает кто-то. — Сейчас вызову врача. Оставь паука в покое, Лиз!

Мужской голос продолжает отчитывать ребенка. Детский же всеми способами пытается оправдать волосатого монстра.

- Пушок Альбисум, пап, самый мирный и безвредный паук.

- Ты это Шарлотте Владимировне расскажешь, когда она очнется.