Шатакараба. Школа адар Том 2, часть 1

1.3

Додинар будто очутился в другом мире. Лучи солнца, проходя сквозь стены, странным образом преломлялись, теряли яркость и свежесть. Внутри царил полумрак и прохлада. Мир снаружи превратился в цветные пятна, далёкие и странные. За стенами маячило искажённое стеклянными гранями лицо Лоччи. Тот два раза хлопнул. Руки соприкоснулись ладонями, но звук дошёл с замедлением, будто застрял в стеклянной стене. Или преодолевал слишком большое расстояние. Додинар опять чихнул и осмотрелся: очевидный проход был только один. Он отщипнул от пирога, бросил крошку и осторожно двинулся вглубь.

— Хора! Хора! — время от времени звал Додинар и прислушивался: не последует ли ответ.

— О-ра! О-ра! — откликалось эхо, дробилось, превращаясь то в шорохи, то в писк. Чих отдавался далёким громом. Хлопки и вовсе растворились в мутном стекле.

Ответа не было. Только однажды за толщей неровной стены мелькнул блёклый силуэт. Додинар закричал, застучал по стеклу. Человек за стеной — Хора? — растерянно оглянулся и ушёл куда-то в сторону. Додинар попытался пойти следом, но не смог. Лабиринт петлял и кружил, то плавно поднимаясь вверх, то заставляя перелезать через препятствия, а один раз даже взбираться по граням стеклянных трубок, как по узкой скользкой лестнице. Под ногами скрипела сухая хвоя, хрустели тонкие светлые веточки. Додинар присмотрелся и охнул: больше всего они напоминали птичьи кости. Рядом в стену вплавились тёмные перья и голова с раскрытым острым клювом. Мутные глаза пялились на Додинара. Если он не найдёт Хору, не будут ли где-то тут валяться и его кости? По спине скользнул холодок, приподнимая волосы на затылке.

— Додинар! — голос внезапно раздался совсем рядом.

Он побежал на зов и выскочил к наружной стене Дворца. В этом месте она растрескалась так, что получилась щель, узкая, зазубренная, даже руку не просунуть. Внизу маячили два встревоженных лица, искривлённых гранями.

— Хора! Как ты вышел? — Додинар прижался носом к стеклу.

— Да я и сам не понял! Беги на выход! Слышишь?

— Сумерки близко! — вторил ему Лоччи.

Додинар задрал голову: отсюда небо казалось свинцово-серым, будто затянутым дождевыми тучами. Алое ядро солнца за деревьями спускалось к горизонту. Лучи метались в стенах, беспорядочно отражаясь, преломляясь. Мешкать нельзя. Но не зря же он разбрасывал крошки!

Первая нашлась ровно там, где он её оставлял, в нескольких шагах позади, на развилке. Додинар пробежал по отмеченному тоннелю, успев мимолётно удивиться: вроде бы проход был шире.

Следующая крошка с яркой начинкой вместо того, чтобы отмечать направление, закатилась в угол. Пол оказался под наклоном. Таким ли он был раньше? Додинар огляделся по сторонам, пытаясь выцепить хоть одну примету. Кажется, тут он спускался, значит, теперь надо пролезть вон в то отверстие! Он подтянулся на руках, закинул колено и пополз по низкой норе. Всё больше крепла уверенность: тут точно было выше, раньше потолок лишь чуть-чуть заставлял его пригибаться. Но это та же самая дорога. Вон в полу вмурован черепок, похожий на крысиный, такое трудно забыть.

Спустя ещё пару крошек стало совершенно ясно: путь изменился. Очередной поворот обернулся тупиком. Посреди издевательски лежала корочка пирога. Сквозь неровное стекло в лицо било закатное солнце, раздроблённое на несколько ярких пятен. Каждое больше, чем наполовину закрыто горизонтом. Додинар снова чихнул и побежал назад. Он не мог — вот так — остаться здесь!

По лбу стекал пот, но в животе гнездился холод. Пальцы заледенели. Он протиснулся через высокую щель, кубарем скатился с выступа, больно ушибив спину. Он помнил это место! Помнил! Тут он с трудом забирался наверх! Так… Куда теперь? Очередной кусочек пирога размазался по форменным штанам, раскатился мелкими частицами под ногами. Туда! Хоть бы туда!

Последняя крошка оказалась замурована внутри толстенной стены.

Солнце подмигнуло сквозь стекло и упало за горизонт. Дворец дождей залили сумерки. В глазах потемнело.