Шатакараба. Школа адар Том 2, часть 1

Глава 5. Охотники из пещер

Они жили в пещерах уже три недели.

Попасть внутрь было не так уж и просто. Сначала подняться по большим округлым камням, поросшим мхом и вьюнком с жилистыми одревесневшими стеблями и треугольными листочками. Затем вскарабкаться по уступам, неровным и таким узким, что приходилось прижиматься животом к скале, чтобы не упасть. После, пригнувшись, нырнуть в лаз и пройти по короткому коридору. Тогда тебе открывалась большая пещера: высокие своды из светло-серого камня с ржавыми прожилками, бугристые стены в потёках, известковых наростах и красновато-пятнистом лишайнике. В одном месте потолок рассекался узкой вертикальной щелью, сквозь которую по утрам проглядывало солнце. На полу, куда падал прямой свет, зеленел выпуклый пятачок упругого мха.

Углы заполнял полумрак. Откуда-то капала вода, отдаваясь гулким эхом. В трещинах и порах камней кишели пауки и чёрные блестящие многоножки, которые так и норовили забраться под одежду или в миску с похлёбкой. Тайлу передёргивало от отвращения всякий раз, когда она их видела.

Скоро всё изменилось. Ступени расширили и укрепили. На уступах у выходов сплели верёвочные лестницы, а на широкой площадке оборудовали подъёмник для корзин, чтобы еду и прочие вещи не приходилось таскать в руках. Паутину обмели. Под потолком главной пещеры укрепили светляки и осушающие амулеты. К одной из стен прилепилась большая печь. Несколько дней назад её зажгли впервые — и пещера наполнилась запахом горячей еды. Пар и дым свились общей струйкой и потянулись к отверстию в потолке. И даже чёрные многоножки куда-то подевались. Возможно, им надоел гомон и ребячьи голоса. А шумно здесь было практически всегда.

В дальнем конце пещеры начинался тоннель. На первый взгляд он смотрелся просто кривой трещиной в стене, но уходил далеко вглубь, постепенно расширяясь. Спустя несколько десятков шагов он ветвился надвое. По одному рукаву через череду сужений, расширений и подъёмов можно было выйти на поверхность, в гулкое ущелье. По другому — спуститься к цепочке пещер и пустот поменьше туда, где из стены бил студёный родник. За многие годы вода проделала в месте падения округлую чашу, из которой, бурля и пенясь, утекала по каменистому руслу сквозь поры и щели к самым корням горы.

Сейчас неподалёку от родника кипела работа. Старшаки, сменяя друг друга, аккуратными, почти неслышными изменениями скалывали слоистый камень, расширяя и углубляя ряд маленьких пещерок под потолком. Выше, чем уровень, до которого при ливнях могла подняться вода, если судить по ржавым отметинам на стенах. Скоро здесь будут сухие и уютные комнатки для сна, которые никогда не затопит.

Тайлу с друзьями до таких работ пока не допускали, на их долю выпало вывозить камень в громыхающих тележках. Это тоже было непросто: колёса спотыкались на неровностях, а последнюю часть пути приходилось толкать груз изо всех сил, преодолевая крутой подъём. Но Тайла не жаловалась. Тяжёлая работа забивала мышцы и голову, не оставляя места для мыслей о Вохе и Инше.

Она выкатила в ущелье очередную тележку с обломками и остановилась, утирая лоб. В отличие от южного склона, залитого жарким солнцем, здесь сквозил резкий ветер. Меж вздымающихся ввысь отвесных скал падала глубокая тень, и лишь вверху проглядывала ослепительно-яркая полоса синего неба.

Невдалеке проходил барьер. Тайла впервые видела, как его ставят.

Адара Алатея перемерила гору от низа доверху, наметив мелом нужные точки. Помогавшие ей старшаки проделали в склонах узкие глубокие отверстия. Амулеты, выглядевшие как гладкие каменные колышки, заняли каждый своё место и слились со скалой. Если б Тайла не знала, где они находятся, то вряд ли смогла бы найти.

Тайла перевернула тележку, ссыпав обломки в растущую кучу, и подошла к большому валуну возле самого барьера. Здесь она разговаривала с учителем Фалиндором вскоре после того, как он с группой учеников явился в новую Летнюю школу. Тайла смахнула с камня прилетевший откуда-то лепесток и села. Голос наставника всё ещё звучал в её в голове.

— Не вини себя.

Тайла-в-воспоминании удивлённо вскинула глаза. Неужели она расслышала правильно?

— Ты не должна себя винить, — терпеливо повторил адар.

— Но я, — Тайла прикусила губу, только бы не выпустить наружу ужасное слово «убила» и не расплакаться снова. Вох — чудовищный Вох, родной, чужой, страшный — опять встал перед глазами.

— Я скорблю вместе с тобой, девочка моя. Мы все скорбим.

Тайла смотрела на учителя Фалиндора и видела глубокую печаль в горькой складке у рта, в болезненном изломе бровей.

— Мы возлагали на Воха столько надежд, но им всем не суждено было сбыться. Всё пошло не так.

Рыдания, которые Тайла сдерживала уже много дней, прорвались воем. Они так долго сидели в горле уродливым комком, что Тайла перестала его замечать.

— Плачь, девочка, плачь. Кому, как не тебе, оплакать его, — слова проникали за завесу слёз, баюкали, — но в том, что случилось, нет твоей вины. Разве ты можешь быть виновата в том, что хаос нашёл слабину и повернул оплошность против Воха и против нас? Это чудовищная случайность.

— Это же несправедливо! — Тайла с силой потёрла глаза, прогоняя слёзы.

— Несправедливо, — учитель Фалиндор глубоко вздохнул, — обычно детям мы такого не говорим, но ты уже многое пережила и можешь понять: в этом мире, изъеденном хаосом, нет справедливости. Есть только наши усилия и жизни людей, которые мы спасаем собственным трудом. Разве не так?

— Так, — она опустила лицо.

Разве виноват был отец? Дэёль? Юся? Другие жители Елицы? Беда случилась, хотя никто этого не желал, а от обиды и несправедливости хотелось кричать во всё горло.

— …только Инша.

— Инша? — задумавшись, Тайла пропустила первую часть фразы.

Учитель Фалиндор укоризненно покачал головой.

— Жаль, что Инша, скорее всего, погибла.

— Погибла?!

— Она осталась одна, без защиты и поддержки. Без щита. Вы расстались на дороге, и кто знает, куда её завело. Мир людей может быть жесток не меньше, чем мир хаоса.