Шавло Артёмский и Неумышленный Апокалипсис

Глава 3: Градич – Колода, Кочевники и Ложка Спасения

Шавло Артёмский лежал на холодной, влажной земле, глядя в низкое серое небо над частоколом Градича. Воздух, пахнущий дымом, дегтем и чем-то диким, непривычным, щекотал ноздри. Крики из-за стены звучали грубо, по-звериному энергично. "Городъ Градичъ". Прошлое. Глубокое прошлое. Его "дар" превзошел сам себя. Он не просто упал в болото – он упал сквозь него.

"Ну вот... Опять..." – прошептал он, пытаясь подняться. Его тело ныло от падения и предыдущих приключений в Гороховце. Четыре пальца на левой ноге, все еще не обутой, мерзли в утренней росе. Он натянул сапог, оглядываясь с животным страхом.

Его заметили почти сразу. Двое стражников в кожаных доспехах, с грубыми копьями и бородами, в которых, казалось, могли гнездиться птицы, вышли из ворот. Их глаза, узкие и подозрительные, уставились на Шавло. Он был слишком странен: странная одежда (балахон показался им то ли богатой, то ли нищенской), странная стрижка (торчащие во все стороны волосы), странное выражение лица (перманентное недоумение, усиленное текущей ситуацией до уровня паники).

"Ты чей? Откуда?" – гаркнул один, ткнув копьем в его сторону. Голос был хриплым, как скрип несмазанной телеги.

"Я... я Шавло Артёмский... – начал было Шавло, вставая и стараясь принять безобидный вид. – Из... из Гороховца?"

"Гороховца? – переспросил второй стражник, переглянувшись с первым. – Не слыхали про такой. Шпион? Иль беглый холоп?"

"Нет! Я просто... упал..." – Шавло попытался показать на болото, но тряхнул рукой так неловко, что чуть не сбил шапку со стражника. Тот отпрыгнул, замахиваясь копьем.

"Колдун! – заорал первый. – Глаза дикие, руки мечутся! Схватить его!"

Шавло попытался объяснить, что он не колдун, а просто неудачник, но его слова "будущее", "время", "помидор" только убедили стражников в его безумии или злом умысле. Через минуту его, брыкающегося и бормочущего что-то невнятное про селедку и Велеса, волокли к воротам Градича.

Внутри городка было тесно, шумно и грязно. Невысокие срубы с соломенными крышами, узкие улочки, вытоптанные до грязи. Люди в домотканых рубахах и портах смотрели на пленника с открытым любопытством и страхом. Детвора бежала следом, визжа.

Его притащили к массивному бревну, лежащему у стены большого, по местным меркам, дома. В бревне были выдолблены отверстия для рук и головы. Колода.

"Ну, залетная птичка, – усмехнулся старший стражник, открывая тяжелую крышку колоды. – Посидишь тут, пока воевода разберется. А коли шпион – голова с плеч!"

Шавло попытался вырваться в последний момент, но его нога, верная традиции, подвернулась на корне яблони (да, яблони уже были!), и он с грохотом влетел головой и руками в холодные, пахнущие смолой и потом объятия колоды. Крышка захлопнулась с тяжелым чпоньк, защелкнулся массивный деревянный запор. Он был пойман. В прошлом. В колоде. Опять.

"Черт побери!" – вырвалось у Шавло, и он тут же сплюнул через левое плечо, опасаясь привлечь внимание реальных чертей. Вокруг засмеялись. Его современное ругательство звучало для них дико и забавно.

Он сидел, вернее, стоял, согнувшись, в неудобной позе. Голова и руки торчали наружу, тело было заперто в бревне. Его четырехпалая нога отчаянно чесалась внутри сапога. Он чувствовал себя полным идиотом. И голодным. Очень голодным. Хлеб из пекарни Гороховца остался в будущем... или в прошлом? Временной парадокс вызвал у него легкую тошноту.

Время тянулось мучительно медленно. Мимо проходили люди. Одни плевались в его сторону, другие тыкали палкой, третьи просто глазели. Женщины крестились. Детишки дразнили: "Колдун в колоде! Колдун в колоде!". Шавло пытался объяснить, что он не колдун, а просто Шавло, но его слова "Гороховец", "временной разлом" и "магазинный чек" (он вдруг вспомнил о нем) только усиливали впечатление безумия.

Вдруг толпа расступилась. К колоде подошел человек, явно не простой. Высокий, плотный, с рыжей бородой и умными, но жадными глазами. На нем была добротная кожаная куртка, подбитая мехом, и на шее – тяжелая серебряная гривна. За ним следовали два здоровенных детина.

"Кто это тут у нас?" – спросил он хрипловатым голосом, оглядывая Шавло с ног до головы. Взгляд задержался на его балахоне, потом на лице.

"Не знаем, боярин Квасня, – отрапортовал стражник. – Сам явился у ворот, бормочет дичь. То ли шпион, то ли безумец. То ли колдун."

Квасня! Мысль Шавло пронзила, как молния. Предок Квашни! Тот же маслянистый взгляд, та же уверенность в своей власти. Только здесь он был кузнецом и, видимо, влиятельным человеком.

"Гм, – промычал Квасня, подойдя ближе. – Одежонка странная... Лицо городское, но не здешнее. Говори, залетный, кто ты? Иль язык проглотил?" Он ткнул Шавло толстым пальцем в грудь.

Шавло вздрогнул. Стресс нарастал. Его "нечаянный говорун" дремал, но мог проснуться в любой момент. "Я... Шавло... Из далека... Мирный человек... Ищу... работу?" – выдавил он, стараясь говорить просто.

"Работу? – Квасня усмехнулся. – А на что годен? Сила есть?" Он сжал Шавло за бицепс. Тот слабо пискнул. "Хлюпик. В кузнице не помощник. В поле? Гляжу, руки не мозолистые. А нога..." Взгляд Квасни скользнул вниз. Шавло инстинктивно попытался спрятать левую ногу, но колода не позволяла. "Ха! Уродец! Четыре пальца! Дурной знак! Точно колдун! Иль порченый!"

Толпа загудела: "Уродец! Порченый!". Шавло почувствовал, как кровь приливает к лицу. Его особенность, которую в Гороховце хоть и замечали, но не тыкали так открыто, здесь становилась клеймом.

"Воевода вернется с охоты – решим, – отчеканил Квасня. – А пока пусть сидит. Авось, злые духи из него выйдут." Он повернулся и ушел, сопровождаемый охраной и восхищенными взглядами толпы. Шавло остался мишенью для насмешек и плевков.

Солнце поднялось выше. Шавло стонал от неудобной позы, голода и унижения. Ложка на шее была едва теплой, словно пыталась его успокоить. Он думал о теплой печке в Артёмове, о бабкином борще... О том, как ему вечно не везет. Даже в прошлом!