Шавло Артёмский и Неумышленный Апокалипсис

Глава 19: Каменный Гул, Песня Земли и Рык Освобождения

Грохот от удара валуна о скалу с кристаллом Чернобога еще долго эхом перекатывался по мрачному ущелью Нави, смешиваясь с яростным ревом Велеса и треском разламывающейся каменной породы. Пыль, густая и едкая, заволокла все вокруг, превращая битву в сюрреалистичное представление гигантских, сражающихся теней. Шавло, оглушенный, с ощущением, будто его переехала телега, нагруженная кирпичами, лежал лицом вниз на острых обломках. Каждый вдох обжигал легкие мелкой каменной крошкой. Его тело ныло от бесчисленных ушибов, а левая нога с четырьмя пальцами горела огнем – видимо, при падении он умудрился защемить ее между камнями.

"Артёмский! Шавло!" – голос Марьяши пробивался сквозь грохот и звон в ушах. Он почувствовал, как чьи-то сильные руки переворачивают его на спину. Перед глазами поплыли черные пятна, сквозь которые проступало испуганное лицо травницы. Рядом метались тени Квашни и Царапа. "Живой? Говори!"

"Еле-еле… – прохрипел Шавло, пытаясь сглотнуть комок пыли. – Нога… амулет… свисток?"

Марьяша судорожно ощупала его шею. "Амулет тут! Теплый даже!" Она засунула руку ему за пазуху. "И свисток! Цел! Ты его при падении прикрыл собой, как цыпленка!"

"А Велес? – Шавло попытался приподняться, но острая боль в боку заставила его снова рухнуть. – Камни…"

Пыль начала оседать, открывая картину сражения. Велес, воспользовавшись мгновенной дезориентацией каменных стражей, устроил настоящую бойню. Его мощные лапы крушили обсидиановые клювы, ломали каменные крылья, сминали многорукие туловища в пыль. Каждое движение медведя было наполнено яростью и какой-то древней, нечеловеческой грацией. Казалось, сама земля Нави дрожала под его тяжелыми шагами. Но стражей было много. Огромный дракон с глазами из тлеющих углей, избежавший первого удара, взмыл в воздух, готовясь спикировать на спину медведю. А кристалл в треснувшей скале… он пульсировал зловещим черным светом, и трещина, к ужасу Шавло, медленно, но верно начинала… затягиваться! Темная энергия сочилась из кристалла, как черная смола, скрепляя расколотый камень. Чернобог внутри бился с удвоенной силой, его беззвучный вопль нырял прямо в мозг.

"Он… восстанавливается! – закричал Царап, тыча когтистой лапой в скалу. – Кристалл лечит скалу! Скоро он снова начнет ими управлять!"

"Надо помочь Велесу с этим драконом! – Марьяша схватила свой посох, но его магический свет казался жалкой искоркой против каменных гигантов. – Шавло, свисток! Может, опять…"

Шавло сжал в кулаке амулет. Тепло от него было утешительным, но не боевым. Свисток… он чувствовал его холодный глиняный корпус под рубахой. Но дуть сейчас, когда рядом нет непосредственной угрозы тварей тьмы? В прошлый раз звук Жизни сработал против Теней, но камень… Он вспомнил, как звук свистка сливался со светом камня Велеса в Яви, создавая защитную волну. А здесь, в Нави, камень был только у Чернобога, и он излучал смерть.

"Не знаю… – честно признался Шавло. – Может, не сработает. Или… сработает не так." Он посмотрел на свои руки, покрытые ссадинами и пылью. На четыре пальца левой ноги, торчащие из порванного сапога и пульсирующие болью. Его "дар"… Падение помогло, но сейчас он был беспомощен как щенок.

Внезапно Квашня, до этого жавшийся в тени валуна, издал странный звук – нечто среднее между стоном и рычанием. "Дракон… он… он смотрит на НАС!"

И правда. Глаза-угли каменного дракона, только что целившиеся в Велеса, теперь были прикованы к кучке людей у подножия скалы. Видимо, слабый свет посоха Марьяши или их движение привлекли его "внимание". Чудовище изменило траекторию, развернув свои каменные крылья, и с оглушительным свистом камня о камень ринулось вниз, прямо на них! Его пасть, усеянная сталактито-сталагмитовыми зубами, разинулась, готовясь поглотить их целиком.

"БЕГИ!" – заорала Марьяша, пытаясь стащить Шавло.

Но бежать было некуда. Квашня замер, парализованный страхом. Царап с визгом нырнул за спину Шавло. Сам Шавло инстинктивно вжался в землю, закрывая голову руками. Его взгляд упал на треснувший кристалл, из которого сочилась тьма, и на амулет в его руке, который вдруг… затрепетал. Не просто нагрелся – затрепетал, как живой! В его сознании всплыл образ – не Велеса, а… земли. Твердой, нерушимой, древней. Земли под Градичем, под Гороховцом, под всей Явью. И голос, не медвежий, а низкий, гулкий, как подземный толчок: "Слушай… Пой…"

Это было не осознанное решение. Это был инстинкт глубже страха. Шавло судорожно вытащил свисток, сунул его в рот, но не дунул. Он… запел. Вернее, попытался издать звук. Не свист. Глухой, хриплый, рвущийся из самой глотки гул. Звук боли, отчаяния и… упрямства. Звук падения на камни. Звук спотыкания о селедку. Звук его собственной, неуклюжей, но неистребимой жизни.

"У-у-у-о-о-оммммм…" – вырвалось из его пересохшего горла, усиленное свистком до странного, резонирующего баса.

И случилось невероятное. Земля Нави под ними… ответила. Не трещиной, не извержением. Глубоким, мощным гулом, идущим из самых недр. Как будто проснулся гигантский колокол, погребенный под мирами. Гул нарастал, сливаясь с хриплым "пением" Шавло. Каменные обломки вокруг них начали вибрировать, подпрыгивать на месте. Дракон, уже почти настигший их, вдруг замер в воздухе, его каменные крылья затрепетали, как листья на ветру. По его телу пробежала рябь, а затем… он просто начал рассыпаться! Не от удара, а от резонанса! Камень за камнем, глыба за глыбой, чудовищная конструкция разваливалась в полете, обрушиваясь на землю грудами бесформенного щебня в метре от оглушенных героев.

Велес, снесший в этот момент голову последнему грифону, замер, повернув свою могучую голову к источнику гула. Его медвежьи глаза широко раскрылись от изумления. "Земной Гул…? Но как…?"

Гул не стихал. Он катился волной по ущелью, ударяясь о скалы, где был заточен Чернобог. Кристалл, почти затянувший трещину, вдруг дрогнул. Черный свет в нем вспыхнул болезненно ярко, а затем погас, сменившись паутиной ярких трещин! Зловещая пульсация прекратилась. Темная фигура внутри кристалла сжалась, словно от невыносимой боли. Заклятие, управляющее стражами, было сломлено окончательно. Оставшиеся каменные идолы замерли, как истуканы, и начали медленно оседать, рассыпаясь в прах под действием гула земли Нави.