Шавло Артёмский и Неумышленный Апокалипсис

Глава 23: Новый Рассвет, Старые Тропы и Зов Дальних Дорог

Прошел месяц. Месяц тяжелого, но радостного труда для Гороховца. Серый налет исчез полностью, смытый дождями и усердием горожан. Листья на деревьях, хоть и с опозданием, зажелтели и заалели осенними красками. Воздух снова наполнился привычными звуками: стуком топоров, криками торговцев на восстанавливающемся Торге, смехом детей, сновавших по улицам, звоном кузнечных молотов (уже не Квашниных, а новых хозяев, честных мастеров). Запах свежего хлеба из пекарни дяди Елисея снова был самым желанным ароматом города.

Башня Квашни выгорела дотла, оставив лишь почерневший остов. На ее месте горожане разбили площадь, назвав ее Площадью Сердца. В центре площади, на постаменте из камней расколотого камня Велеса (которые собрали и аккуратно сложили), стоял простой деревянный киот. А в нем, за толстым стеклом, лежал глиняный свисток – Сердце Града. К нему приходили люди. Просто посмотреть. Поблагодарить. Или тихо попросить о чем-то сокровенном. Говорили, что в тишине, если прислушаться, можно уловить его легкое, успокаивающее гудение.

Шавло Артёмский стал героем. Неловким, стеснительным, вечно краснеющим от внимания, но героем. Его звали "Хранителем", "Спасителем", "Велесовым Посланцем". Ему дарили пироги, рубахи, предлагали лучшие места на постоялых дворах и хорошую работу. Но Шавло… оставался Шавло. Он поселился в баньке у Марьяши и ее бабки Агафьи, которая быстро восстановилась и с удвоенной энергией взялась за травы и знахарство. Шавло помогал по хозяйству – колол дрова (часто промахиваясь и чуть не отрубая себе палец), носил воду (проливая половину), чинил забор (который потом падал при первом порыве ветра). Его "дар" никуда не делся, но теперь на него смотрели не с насмешкой или брезгливостью, а с теплой улыбкой и готовностью помочь поднять упавший мешок или вытереть пролитый квас.

Он часто приходил на Площадь Сердца, садился на скамью у киота со свистком и просто смотрел. Смотрел на играющих детей, на спокойно беседующих стариков, на пару, гуляющую под руку. Это был его хаос. Его Явь. За которую он боролся.

Однажды к нему подошел старик Светозар, сияющий, как новенький грош. Его башню отремонтировали всем миром, книги частично спасли, частично начали восстанавливать. "Вот, Артёмский, – протянул он Шавло потрепанный, но аккуратно подклеенный свиток. – "Хроники Основания Градича". Карта там есть. Та самая. Дарю. Может, пригодится."

Шавло развернул свиток. Узнаваемая карта. Холм. Яблоня. Камень. И надпись: "Камень Велеса. Место Заклада Сердца Града". Теперь это место было Площадью Сердца. Круг замкнулся.

Велес исчез вскоре после событий. Сказал, что его дело здесь сделано, лес зовет. Но перед уходом он нашел Шавло у опушки. "Ты справился, Хранитель. Не так, как ожидал. Хаотичнее. А значит – правильнее. Амулет… – он тронул лапой деревянную ложку, висевшую у Шавло на шее рядом с амулетом (ложку нашли в пепле башни Квашни, чуть обгоревшую, но целую), – он твой. И свисток – в руках города. Но помни: Истинный Хаос – не только здесь. Он везде. И Порядок, мертвящий, всегда ищет лазейку. Будь готов. И… учись падать изящнее." Медведь усмехнулся своей медвежьей усмешкой и растворился в лесной чаще.

Царап остался. Не то чтобы прижился, но прибился. Он жил у Светозара, помогая (а чаще мешая) с книгами и выполняя мелкие поручения. Горожане к нему привыкли, называя ласково "рогатый помощник" или "бесенок-библиотекарь". Его страсть к блестяшкам удовлетворяли, даря пуговицы, обертки и прочие безделушки.

Квашню судили. Суд был народным и скорым. Его не казнили, но лишили всего имущества, которое пошло на восстановление города и помощь пострадавшим. Самого же бывшего боярина отправили… к дяде Елисею в пекарню. "Вкалывать, пузатый, – сказал пекарь. – Тесто месить, дрова колоть, печь чистить. Может, труд и честный хлеб тебя исправят. А нет – выгоню, и будешь ты по миру ходить с протянутой рукой, как и обижал других." Квашня, понурый и сломленный, теперь месил тесто под строгим взглядом подмастерьев.

Все вроде бы наладилось. Но Шавло чувствовал… беспокойство. Не страх. Не тревогу. А зов. Тот самый, что вел его через Нави. Зов земли. Но теперь он шел не из глубины, а издалека. С востока. И в нем слышалась не только сила, но и… боль. Смутная, далекая, но реальная.

Он сидел на своем любимом месте у киота со свистком, вертя в руках амулет-медвежью лапу. Солнце клонилось к закату, окрашивая площадь в золотые и багровые тона. Подошла Марьяша, присела рядом. Она стала… другой. Сильнее. Увереннее. Ее знахарское искусство расцвело, и люди шли к ней не только за травами, но и за советом. Она посмотрела на Шавло.

"Снова слышишь?" – спросила она просто. Она знала о его беспокойстве.

Шавло кивнул. "Оттуда. – Он махнул рукой на восток. – Что-то… не так. Земля стонет. Тихо. Но стонет."

"После истории с Чернобогом… вряд ли это совпадение, – задумчиво сказала Марьяша. – Может, его тень упала не только на Гороховец? Или… кто-то другой пытается навести свой "порядок"?"

"Не знаю. Но зов… он настоящий. Как тогда, в Нави."

Марьяша вздохнула. "Значит, пора? Хранитель Истинного Хаоса не может сидеть на месте, когда где-то болит?"

Шавло посмотрел на нее, потом на свисток в киоте, на свою деревянную ложку, на четыре пальца на левой ноге, торчащие из нового, но уже слегка помятого сапога. "Я… я не путешественник, Марьяша. Я даже до соседнего уезда без приключений дойти не могу."

Марьяша рассмеялась. "Зато с тобой точно не соскучишься! И потом… ты не один. Я ведь тоже кое-что смыслю в странствиях. И в падениях." Она подмигнула. "Бабка говорит, травы на востоке особенные растут. Да и Светозар твердит, что в его книгах есть карты земель за Расколотой Грядой, где могут быть корни древних сил. Даже Царап бурчит, что слышал от бродячих бесовок о странных делах у Соленых Озер."

Шавло почувствовал, как беспокойство сменяется знакомым предвкушением… очередного хаоса. "А пекарь? А город? Сердце…"

"Сердце – здесь. Оно защищено. А город… – Марьяша оглядела оживленную площадь, – он научился бороться. И у него есть дядя Елисей с кочергой. И бабка. И даже рогатый библиотекарь. Они справятся. А наше место… там, где земля зовет о помощи. Где нужен твой "дар", Шавло. Дар падать и подниматься. Дар слышать гул земли сквозь шум мира. Дар быть Хаосом, который спасает Жизнь."