Щедрый дар небес

Пролог

Безумный ветер жалостливо завывал, носясь средь высоких скал, отражаясь в расщелинах тоскливыми рыданиями. У подножия безмолвная река скорбно несла свои воды, словно вторя моему горю. Только вряд ли могла безмятежная вода передать ту агонию, что бесновалась глубоко в груди и безжалостно раздирала мне душу.

Измученная жгучим отчаянием, я подняла глаза на небосвод.

— Прошу, подарите… один единственный… последний… шанс снова быть рядом с ними… — исступлённо срывались с губ мучительные слова и вместе со слезами падали вниз, растворяясь в стонах ветра.

Только в ответ меня ждала лишь безликая могильная тишина, наполненная глухими всхлипами воздушной стихии в глубинах скал. Да и что мне могла поведать природа? Её вины не было в том, что из-за собственного каприза я в одночасье осталась одна в этом холодном мире. Шесть моих бесценных братиков вслед за родителями ушли из жизни на этом самом месте.

Если бы в мою глупую голову не пришла идея поступить учиться в другом городе, чтобы хоть немного ослабить их, как считала, чрезмерный контроль. Только в итоге вот какой высокой оказалась цена моей свободы. Из-за тупого безрассудства и юношеского сумасбродства я не желала замечать, что они всего лишь заботились и оберегали меня.

Именно из-за любви ко мне настолько скучали, что старались летать ко мне в редкие выходные… Только вот не долетели… Как подрезанные безжалостной стрелой птицы, они погибли в бездонных водах этой тихой реки. Поднялись ввысь, чтобы навсегда раствориться средь бескрайней лазури небес…

— А-А-А-А-А-А-А-А!!! — не выдержала и закричала от пронзительной муки, рвущейся на волю, и ветер мгновенно подхватил крик, разнося его. — Я больше не могу… Как же жить без вас, родные мои? — Ноги подкосились, я упала на колени, даже не ощутив боли от удара, и совсем не испугалась, оказавшись в опасной близости от края. — Не хочу! Не хочу жить в мире, где нет вас… Милые мои, любимые, прошу… — Голос подвёл, и, уже шёпотом, добавила: — Небеса, смилуйтесь, — заберите и меня…

Внезапно от реки поднялся густой белёсый туман и принялся медленно подниматься вверх, будто гигантское плотное облако. Ошарашенно глядя на него, нахмурилась, недоумевая, что происходит. Решив спуститься к реке, стала подниматься, и в этот миг налетевший вдруг резкий порыв ветра подтолкнул меня, и я полетела вниз…

***

Тёплый лучик мягко скользнул по лицу, нежно лаская и приятно согревая кожу. Губы растянулись в блаженной улыбке: вот сейчас зайдёт Егор, негромко рассмеётся и назовёт меня соней. Память мгновенно отозвалась, пробудив самый чёрный день в моей жизни, — тот миг, когда узнала, что их больше нет.

Леденящий ужас мгновенно прошил насквозь, заставляя вздрогнуть. Приятное тепло больше не радовало. В груди вновь возникла бездонная пустота. Неожиданно перед мысленным взором возникла ещё одна картина, из-за которой резко распахнула глаза и присела на постели. До сих пор я ощущала лёгкое покалывание во всём теле от погружения в ту странную дымку.

— Что это было? — глухо пробормотала, поднесла к лицу ладонь и окаменела: она каким-то образом превратилась в детскую.

Ошарашенно изучив обе руки со всех сторон, лишь потом догадалась отбросить одеяло и оглядеть всю себя. На мне была какая-то старинная ночнушка, сплошь состоящая из кружев и оборок и расшитая сапфировой нитью. Чересчур длинные волосы уложены в косу, видимо, чтобы не запутались во время беспокойного сна.

На этом тщательный осмотр прекратился. Вне всякого сомнения, получше рассмотреть себя можно только со стороны, а для этого, естественно, необходимо зеркало. Нервно огляделась, мгновенно похолодев от увиденного. Передо мной, во всей красе, предстала хоть и роскошная комната, но отчётливо дававшая понять, что принадлежит она к средним векам.

— Я что, сошла с ума? — с трудом выдавила, спускаясь с кровати и неторопливо приближаясь к высокому зеркалу в изящной золотой раме.

К немалому облегчению, ничего нового увидеть не пришлось. Всё та же я, только лет восемь-девять назад, и именно это удивляло. Даже представив на минуточку, что удалось вернуться в прошлое, то передо мной предстали бы родители, максимум — дедушка с бабушкой, а не роскошные древние апартаменты, которым больше сотни лет.

Внезапно дверь тихонько приоткрылась, и вошёл Егор. Ничего не замечая, он уверенно направился к кровати, но едва обнаружил, что там пусто, резво развернулся, чтобы броситься к выходу, и тут увидел меня. В его светлых глазах отразилось неподдельное облегчение.

— Софи, что ты делаешь возле зеркала? — нарочито строго поинтересовался брат. — Три дня металась в лихорадке, все боялись… — Он вдруг резко прервался, но мне и без слов стало ясно, какого именно исхода они опасались. — В общем, пока не станет лучше, тебе нельзя покидать постель.

Слушала его и мучительно вглядывалась в дорогие черты, с трудом сдерживая слёзы, пока они не покатились по щекам безудержным потоком. Судорожные всхлипы заставляли хрупкое детское тело мелко дрожать, но ничего с собой поделать я не могла.

— Егор, ты жив, — глухо выдохнула и потянулась к нему. — Братик мой, как же я скучала.

Он не сводил с меня обеспокоенного взгляда и позволил себя обнять, хотя прежде создавал вид, что ему не нравилась подобная близость. Не в силах скрывать пробудившуюся в груди боль, я исступлённо зарыдала, отчаянно прижимаясь к непонятно как оказавшемуся в живых родному человеку.

— Софи, у тебя что-то болит? — внезапно ласково погладил он меня по голове и коснулся лба. — Хм… Вроде не горячий.

— С-со мной в-всё в п-порядке, — продолжая всхлипывать, с трудом выдавила. — П-просто это т-так неожиданно… встретить тебя…

— Встретить меня неожиданно? — его голос на миг встревоженно поднялся, но брат тут же взял себя в руки. — Эм… Но почему, сестрёнка? До лихорадки мы виделись каждый день. — Он слегка отступил, чтобы посмотреть мне в лицо. — И, Софи, отчего ты называешь меня «Егор», если моё имя — Еремиас?