Щепотка счастья для затворницы

Глава 5

Оглушительный раскат грома испугал девушку так, что она резко присела на корточки, прислонившись спиной к столу в центре комнаты, и в страхе зажала уши ладошками. Её тело пробила мелкая дрожь. Глаза остекленели. От ужаса Марыся даже забыла, что нужно дышать. Вслед за первым раздался второй громовой рёв. Затворница вздрогнула так сильно, что ударилась об деревянную дверцу. Жожа заметил её состояние и опустился к ней, но не смог докричаться. Её будто отрезало от реальности.

Этот дикий страх преследовал её с детства. Каждый раз резкий звук, доносящийся с неба, выталкивал знахарку из реальности в кошмар. Даже спустя двадцать лет прошлое вспыхивало в сознании так ярко, будто всё происходило вчера. Грозный яростный взгляд мужчины, приказывающего слугам выставить её и родителей за дверь в проливной дождь; грязь под ногами, мешающая бежать; мрачный переулок, пахнущий плесенью, где мама испустила дух; прерывистое дыхание отца, крепко прижимающего к себе; лужа крови, вытекающая из-под него, – всё это сопровождалось громом. Она задыхалась. Всё поглощал мрак. Глаза цвета плодов жёлтого боярышника. Вязкая грязь. Лицо папы, освещённое молнией. Крик слился с воем небес.

Муха скреблась в дверь, чувствуя, что с хозяйкой происходит неладное. Жожа попытался потрясти её за плечи, даже ущипнул, но наставница никак не отреагировала. Дрожь не прекращалась. Он не знал, что ещё можно сделать, поэтому накрыл своими большими ладонями её руки. Звуки притупились. Тепло начало проникать в её ледяные пальцы. Взгляд затворницы прояснился. Парень с волнением смотрел на неё, думая, как ещё ей помочь. Очки девушки съехали на кончик носа – всё размылось.

– Папа… – хрипло произнесла Марыся, едва шевеля губами. Дождь для неё никогда не прекращался. Она всё ещё сидела рядом с отцом, который, улыбаясь, закрывал ей. Он хотел защитить любимую дочурку, но не смог. Падая, мужчина оставил кровавые следы на пухлых детских щёчках. – Не умирай, пожалуйста… – вымолвила девушка слова, которые не смогла тогда. Слёзы скопились в уголках глаз, а потом заструились по щекам.

Ему было не менее мучительно видеть её боль. Раскаты грома звучали всё сильнее. Жоже хотелось разорвать небо в клочья, чтобы только на её лице снова расцвела задорная улыбка. Раны открылись, отчего взгляд затворницы наполнился неизвестными ему страданиями. Марыся плакала, не издавая ни звука, и каждый раз вздрагивала, когда звучал рёв. По лицу Жожи тоже потекли непрошенные слёзы. Его сердце отзывалось на каждый её всхлип, но всё, что он мог – оставаться рядом. Только через час гром стих.

Уставшую и измученную страхом знахарку потянуло в сон. Её глаза медленно закрылись. Руки девушки ослабли и, выскользнув из-под его ладоней, безвольно упали. Тело качнулось назад, но парень поддержал её за затылок, и она подалась вперёд, столкнувшись лбом с его грудью. Левую руку он переместил на плечи, приобняв Марысю, а правую аккуратно просунул под коленями, чтобы поднять её на руки. Она оказалась намного легче, чем юноша ожидал. Вблизи веснушки на лице затворницы выглядели ещё милее. Сердце пропустило удар.

Жожа встряхнул головой, отгоняя прочь глупые мысли и открыл дверь с помощью локтя. Муха зарычала на него, обнажив острые клыки. Её шерсть встала дыбом. Розовый кристалл в центре окутала дымка магии. Лисица была готова напасть и разодрать его в клочья, но колебалась из-за хозяйки на его руках.

– Марыся просто спит, я ничего не делал, – объяснился перед зверьком парень, боясь двигаться дальше. – Её напугала гроза.

Он виновато потупил взгляд. Муха перестала скалиться, её шерсть улеглась, и дымка исчезла. Однако лисица продолжила сверлить его недовольным взглядом. Больше ничего не угрожало, поэтому Жожа спустился со второго этажа и отнёс девушку в комнату за гостиной. Юноша легонько толкнул дверь, чтобы проверить, не заперта ли, но она беспрепятственно отворилась.

В её маленькой почивальне чудесным образом умещалась не только полукруглая кровать в углу, но и небольшой шкаф и множество растений, о названиях которых он даже не догадывался. Некоторые из них выглядели зловеще, другие так прекрасно, что захватывало дух. От стены вокруг койки спускалась ступенчатая полка. На ней лежали старинные книги и листы бумаги, а также стояли наполовину сожжённые свечи. Напротив находилась переносная лестница, ведущая к мягкой лежанке и люку в потолке. Всю комнату обвивали ветви. На некоторых из них даже висели листочки. Этот маленький уголок завораживал, как и его хозяйка, но воспитание парня не позволило долго изучать чужое пространство. Жожа положил девушку на кровать, укутал в зелёное покрывало и вышел.

Сам практиковаться парень побоялся, поэтому решил немного похозяйничать, пока наставница отдыхает. Ученик вытер накопившуюся пыль, прибрался на кухне, а затем, пошарив по полкам, выложил на столешницу овощи и мясо. Хрустнув пальцами, он покрутил в руке нож и принялся за готовку. К тому моменту, как Марыся проснулась, Жожа вынул из печи нечто аппетитное и ароматное. Она пошла на запах, хотя ей вовсе не хотелось есть. Её мучила жажда. Шагнув несколько раз, затворница ощутила, что ноги еле передвигаются, горло першит, да и в общем состояние не очень. Дойдя до стула, на котором сидел юноша, девушка плюхнулась на него и завалилась на бок, чуть не упав.

– Эй-эй, ты как? – Жожа вовремя поймал её и посадил ровно. Знахарка хлюпнула носом, с трудом переведя на него взгляд. Её лицо пылало.

– Что делал тут? – Она огляделась по сторонам и нашла чугунок. Пар из него медленно поднимался вверх.

– Подожди чуток. – Он взял тарелку и, налив в неё суп, поставил её перед ней, а столовый прибор вложил прямо в руку. – Большая печь не должна простаивать без дела! – важно заявил парнишка.