Щучий обручник

Глава 5. Быть взрослой дочери отцом

В Кошкине 25 мая, воскресенье

В субботу Дамиан так и не смог поговорить с Варварою.

Он трижды — за обедом, после чая, перед сном — силился начать расспрос о ее почти воинственном отказе, но только набирал в грудь воздуху, как дочь вдруг прекращала стрекотать и вскидывала на него свои глаза с такою преданною лаской, что батюшка немел и осекался. Поглядевши на него, Варвара то заботливо пододвигала к нему вязкое сливовое варенье, то доливала кипятка, а хуже — трогательно вопрошала:

— Тяготы к земле гнут, батюшка? Случилось что?

А то как нет! Только Дамиан зачем-то принимался заверять, что хлопоты все прежние и не о чем тревожиться напрасно. Как бросить в эти радостные глазки: «С тобой, шутница, поседеешь в один день!»?

Поникнет, кисти сложит, всхлипнет… Ох! Рано матери не стало — та бы руки в боки и стрясла всю подноготную. Был бы сын — и Дамиан бы не сплошал, грянул погромче, коли пришлось бы — приложил кулак! Скоро бы поставил в подчинение балбеса, зато потом тот бы еще благодарил за выбранную с мудростью жену.

С этой трепетною птичкой — хоть сам зарыдай и винись.

— Пей, Варвара, ничего, — вздыхал Дамиан и дул на свое блюдце с чаем.

Только тревоги были, и немало — их уже не сдуешь, губы трубочкой сложив.

Субботой ездил к фабрике и только больше сник. Правду говорили про его льняное производство — все обветшало. Резвые ткачихи для него трудились как могли, только аршинов это добавляло им не много, зато все чаще находится брак. Стыд сказать — свадебный отрез для дочери он по зиме велел покрасить покупной.

Только красильня и держала на плаву. Цветная пряжа и холсты с набивкой «от Кириноса» были по Кошкину в большом ходу — яркие, стойкие, без разящих ароматов и, особенное диво — без малейших чар! Магия вообще на полотне держалась плохо, ладийцам приходилось обходиться маслом, гречишной золой и едкими отварами. В семье Кириносов уже три поколения сохранялись рецепты особенных смесей под каждую ткань.

Красильню давно следовало ставить на широкую ногу: строить дом с хорошей вентиляцией, набирать и обучать мастеров, передавать секрет оттенков новым травницам. Все можно — только нужно куда больше средств, а их без счету тянет ткацкий цех.

К дому Дамиан вернулся в мрачности, отужинал с Варварой и до понедельника по чести отложил торговые дела.

Однако, трудной мысли не мог выкурить и в солнечное воскресенье — каждый час давило только больше и к вечеру совсем прижало неисходною тоской. Долго еще сидел один в столовой комнате и многие минуты жег очами одну точку на позавчерашнем газетном листе.

Майский вечер был уже сумрачным, но еще не темным, когда Дамиан расслышал шорох от черной двери во двор — Варвара вернулась из садовой бани и птичкой взлетела в светелку. Батюшка метался еще с четверть часа, потом решительно одернул на себе рубаху — если не сейчас, то никогда уже не соберется.

Лестница была вся мокрая от босых девичьих пяток, да еще закаплена вокруг — с распущенных волос лило немилосердно.

Эти ее волосы! Дамиан давно смирился, что каждый день то собирает их с дверного косяка, то вынимает из окрошки, а то из собственных оставленных сапог — и лишь гордился дочкиной косою. Пусть и сорит, ничего. Бусины под ногами, обрезки полотна, разноцветные нитки по дому он тоже принимал как Божие благословение — рукодельница, умница! Выпало ей без матери расти, ладно хоть кухарка верная взяла под крыло да всему научила — а то еще не знал бы как и говорить с отроковицею… о всяком этом, девичьем.

Теперь-то придется маленько и в душу залезть.

Дамиан опасливо ступил на лестницу, стараясь не попасть ногою в лужу.

***

Варвара снова промокнула волосы и села к зеркалу. Гребень два раза прошел по волосам и задумчиво лег на колени. Девица посмотрела на себя, повертела туда и сюда головою — видит ли он ее нынче?

Днем она приставала к кухарке:

— Как меня разглядел королевич? Зачем купеческую дочку выбрал?

Леда тепло усмехалась над ароматным кислым тестом:

— Судьба, знать, подсказала: желаешь найти свою самую верную суженую — брось тайное колечко, оно к ней приведет!

— Значит, он меня и не видал? — пугалась Варвара.

Ну как разочаруется? Веснушки эти…

— Отчего же не видал? Зеркало, небось, какое хитрое имеет. Вот ты в свое глядишься — а он с той стороны тебя замечает, прямо со своих заморских расписных палат!

Девица чуть за сердце не хваталась:

— Да как же он меня отыщет — в Кошкине?

Стыдно стало разом и за немытый город, погрязший в мещанских заботах, и за то, что королевич мог наблюдать ее неубранной и сонной через свое загадочное артефактное стекло.

— Магия ему подскажет, — уверенно вертела старая кухарка деревянную квашню. — Ты знай только жди, цаплица моя. Придет к тебе на лодьях с парусами — такого же окрасу, как этот яхонт в перстне, на тебя чарованный.

«Сколько же корня марены уйдет, чтобы все паруса стали алые!» — изумлялась подобному шику девица, глядя на перстень в ладони.

Должно быть, правда чарованный — Варвара магию не слышала, проверить не могла. У зеркала теперь задумалась: людям его лучше не показывать, но дома оставлять нельзя — явится на чары суженый, а ветренной избранницы и рядом нет! Бросив гребень, она распустила шейный шнурок и привесила колечко к медному распятию. Сжала оба в ладошке, согрела на миг и спрятала за полотно рубахи.

Как раз ко времени.

— Варварушка? — спросили с лестницы.

Батюшка! Второй день, бедный, мается, все ищет с нею говорить. Ласковый он — другой бы за вчерашнюю комедию уже поставил на горох. Варвара умиленно подскочила и отворила дверь, хотя и запираться было нечем.

— На сон благословишь? — улыбнулась она живо.

Волосы откинула с лица назад, и они прилипли к отсыревшей на спине рубахе. Глядя на дочкину веселую беспечность, Дамиан вновь потерял решимость говорить.

— Ложишься? — ступил он через порог и стал тянуть невольно.