Щучий обручник

Глава 9. Звериное царство

В Кошкине 13 июня, пятница

На брата Мирон подсознательно злился. Если бы тот сам решил жениться на Варваре — Мирон не вляпался бы щучью историю. А то Тихон нашел отговорку: «Староват для шестнадцатилетней!» Самому двадцать семь — пожил, конечно, но песок, поди, пока еще не сыплется.

В который раз возвращая себя к этой мысли, Мирон прошел сквозь образцовый сад при доме и выбрался калиткой на обширный хозяйственный двор. День еще не вызрел, но все уже жило здесь голосами ранних трудников.

К полотняной фабрике брела самая старая ткачиха — опытная, только тяжело свыкавшаяся с новыми гиарскими станками. Она старалась начинать пораньше, чтобы не отстать по выделке, не осрамиться перед молодыми. Конюх рядом дербанил овесный мешок и ворчал, что прижимистые Галиты своих лошадок держат впроголодь. Зевающий садовник с вилами кивал ему не глядя и без огонька — бока коней отнюдь не подтверждали этого поклепа.

— Ржа на яблонях пошла, Мирон Платоныч, — ободрился он, увидев младшего хозяина. — Сами не выведем, надо бы мага.

— После напомни, — ответил Мирон.

— Когда это после? Листья поест, по августу ни яблочка не освятим…

Мирон смолчал. Что август! Где он к августу окажется? До яблок ли будет еще? На реку страшно смотреть — что-то нехорошее с ним делается от ее слепящей ряби. Она теперь всегда в уме, перед мысленным оком, даже когда нога ступает по знакомым рытвинам двора, а галитов работный люд цепляется к хозяину с привычными вопросами.

— Дверь подкосило, — догнал его и конюх. — Плотника пришлешь, батюшка?

Мирон был раза в два его моложе, но — наемщик с кошелем, за то и «батюшка». Традиционное именование вдруг отдало бессмыслием и фальшью. Из ничего заколыхался гнев и в ребрах засаднило.

— Пока на банях они все. Сам выправи, — почти со злостью отмахнулся он и зашагал быстрее.

Тропа мимо конюшен шла на фабрику — вытянутый деревянный дом с большими окнами. Они давали много света летом, но за него расплачивались холодом зимой. В правом крыле был обустроен полотняный склад с широкой подъездной дорогой под телеги. На ее обочине болталось море разноцветных тканей — то была вотчина прачек, здесь они сушили вверенное им тряпье. Две из них брели снимать белье с порожними корзинами, но молодец их пропустил, не глядя — один вид этих «будущих русалок» опять тащил его сознание куда-то не туда. Все время требовалось напряжение, чтобы найти обычный свой кураж в делах. Брат поручил прощупать партию сукна под черные мундиры магов — подряд имперский, многообещающий. В верхах, конечно, схвачено где нужно, а оступиться все-таки нельзя. Мирон себе напомнил это в третий раз.

Еще одна отроковица лет четырнадцати пробиралась тропинкой за склад. Ее корзина пряталась под белою хостиной, и та едва несла ее от тяжести, обняв обеими руками на груди. Не в пример двум удалившимся болтушкам, она сама старалась избежать внимания Мирона и перемещалась осторожно, больше за его спиной.

Этим неровным движением затейница себя только скорее выдала. Молодец отметил краем глаза подозрительную тень и круто обернулся, но, разглядев, как будто просветлел.

— Илария! Ты рано.

— Летом не спится, — девица тоже улыбнулась, но замерла с корзиной поодаль, не спеша приближаться. Красными сапожками помяла в размышлении траву и почти развернулась назад, когда ее маневр был разгадан. Мирон за несколько шагов ее настиг и обвинительно навис над скрытницей.

— Нового тащишь?

Отроковица вздела бровки.

— Я же не нарочно их ищу…

Мирон одернул край покрова и заглянул в большую, подозрительно тяжелую корзину. Догадывался, что его там встретит, но детали все равно заставили его лицо стать несколько длиннее.

— Это же тигр! — воскликнул он, едва поверив зрению.

Широкий рыжий нос и черные полоски чудища были точь-в-точь как на картинках из Идинии. Дрогнули усы, глаза сощурились от света и испуга. Девица тоже поджала русую голову в плечи — впрочем, больше от смущения, чем страха.

— Тигренок! — возразила она шепотом, пока не сбежался весь двор. — Что же теперь, его бросать?

— Тигр, сестрица! — уперся Мирон. — Не бродячий крысолов и не щенок, как твои прочие питомцы!

Илария, младшая сестра двух братьев Галитов, только вздохнула — можно подумать, она сама не отличит кота от тигра.

— Где ты его раздобыла? — не мог прийти в себя Мирон.

— Вчера за банями. Какие-то злодеи выбросили малыша…

Малыш на вид был килограммов десять — это при том, что недокормлен и костляв. Во что он вырастет на сестриной заботе через год — боязно стало и думать. Предыдущий «малыш», черный щенок водолаза, с недавних пор употреблял на ужин больше мяса, чем оба брата Галита за день.

У дальней стороны двора уже стоял ряд псовых будок, в которых размещались прежние найденыши Иларии. Комфорт и трапезу им обустроили такие, что трудники не раз косились в зависти. По числу будок Мирон помнил, что собак живет не более восьми, хотя лай порой стоял за несколько десятков. Впрочем, это обернулось и на пользу — они отлично охраняли ночью двор. В сторожевые наклонности тигра Мирон не поверил.

— Одумайся! — воззвал он, наступая. — Куда мы его денем?

Тут речь Иларии посыпалась горохом — очевидно, аргументы сердобольная девица подготовила давно.

— Устроим вольер — там, около прочих! Летом ему хватит, а на зиму соорудим сарай. Я все придумала: для обогрева домика в десять локтей нужно всего только пять артефактов!

— Артефактов? — оторопело повторил за ней Мирон.

— Три я отдам из своей спальни! — с жаром продолжила девица. — Достанет мне и печи, а в самые морозы буду по две шали надевать.

Мирон моргал. Обогревающие камни для бесхозной полосатой твари? Даже на фабрике ткачихи по зиме боятся валенки снимать, чтобы не промерзали ноги! Старший брат давно хотел прибавить там тепла, но пока экономил и думал.

— Все равно очень дорого, да? — уточнила отроковица, глядя в изумленное мироново лицо.