Щучий обручник

Глава 10. Все перенесу!

В Кошкине 13 июня, пятница

Три седмицы Варвара жила словно в предутреннем тонком тумане.

Люди говорили с ней — она блаженно улыбалась. Батюшка с лаской журил, что совсем не выходит из дому — она кивала и не спорила, но очи с влюбленной поволокой опускала вниз, чтобы не выдать свой неизъяснимый трепет. Обещанный ей королевич был реальнее отца, важнее сна, пленительнее утренних оладьев. Кухарка уносила их почти нетронутыми, но на любимицу смотрела с нежностью — о, дивная пора! Когда сама была такою?

Днями Варвара пропадала в комнате и почти не сводила с настольного зеркала глаз.

«Видишь ли меня?» — вопрошала безмолвно, проводя пальцем по лакированным дубовым камышам на раме. Зеркало было похоже на омут, поросший травой. Вслух она с ним говорить не решалась — если «там» ее слышат, то и слова должны быть правильные, не пустые. Таких Варвара еще не нашла. Сидела подолгу, даже перестала искать повод и не поправляла кос. Улыбалась зеркалу утром, кивала днем, мечтала молча на закате, прикладывала белую ладонь к стеклу, когда шла к нежеланному зыбкому сну.

Раз проговорила тихо и несмело:

— Тихой ночи… мой друг.

Вдруг — озарение и ужас: «А умеет ли он по-нашему?»

Аж холодом проняло, когда представилась картина: чудный нарядный королевич спустился к ней по сходням, взял за руки — и говорит, говорит… А невеста ни словечка не поймет из его сладкой речи! Может, он велит сейчас же на борт подыматься? Может, просит накормить-напоить, как издревле заведено? Может — извиняется, что позже заберет ее, на пути обратном, а она, дуреха, как помчится мимо него на ладью…

С какой он стороны? Чье наречие пока учить Варваре? Продумав ночь, поутру притащила к себе то, что первое нашла на батюшкиной полке — почти новый ладийско-гиарский словарь. Читать его подряд девице было тяжко, но ради будущего счастья она обещала себе потерпеть.

— Все перенесу, — сказала зеркалу в другой раз, несколько смелее. — Только дай знак, что иду правильной дорогой!

Новых знаков королевич ей не выслал.

За окнами ползла седмица за седмицей, подруги перестали даже звать затворницу с собой. Она им говорила еще меньше, чем отцу, но те и сами поняли, что хворь девицы — не телесная. Посмеясь через порог ее смущенному румянцу на побледневшем в четырех стенах лице, щебетуньи отстали.

— Ты только попрощаться не забудь, если самоходкой решишься, — подмигнули они.

Ясное дело, что будь новый жених угоден батюшке — не дома бы стенала, а искала днем открытых встреч. Про Мирона тоже не добились внятной сплетни: был сговор — да не стало. Город видел, что Галиты к Кириносам со свахой шли, но и она итог не объясняла толком, лишь бросила среди своих намек, что девка не завидная. Прочее додумали и сами.

Варвара не тянулась даже к ярмаркам, где кроме торга на базарной площади шли игры до темна. Это все их, дикарское — доставать со столба петухов, сорить зубами в кулачной забаве, горланить поперек всех нот щербатой балалайки. У королевича пиры иные, верно, с менестрелями и умными трагедиями в древнеэлланских белых простынях.

«Да скоро ли? — мучительно давило в голове и ломились незримые руки. — Как бы совсем не ссохнуться…»

Платья и вправду стали садиться свободнее. Это несколько вернуло истомленную невесту в русло быта. Пока ждет, нужно новое шить — и не в бабкиной моде, а присмотреться к заграничному. Пусть и не знает, из какой страны придет обручник — но хотя бы ему явит свой изящный вкус.

Пятничным утром Варвара терпеливо перечла три обязательных страницы гиарского словаря и с тайной улыбкой потрогала перстень под воротом летнего платья. Подумав, продела в уши любимые серьги и наново переплела косу, убрав ее темно-зелеными лентами: раз уж не спрячет рыжинку, тогда подчеркнет! Ну как сегодня встретит у реки желанного?

К батюшкиной несказанной радости, Варвара вышла из затвора за забор. Ей были надобны журналы, с чьих страниц раскрашенные модницы в осиных талиях наглядно наставляли неумех, какой фасон сегодня носят за морями. Конечно, полное подобие с корсетом и чудаковатой шляпкою Варвара не сошьет, однако, общие тенденции усвоит. Пусть только журналы отыщутся свежие! Хотя бы не старше двух лет.

Сердечко пело и немного преждевременно прощалось с городом — без жалости, легко, как получается только в шестнадцать. Обручнице еще отмерено в Кошкине сколько-то дней — а все равно она уже не здесь, она другая!

«Все перенесу», — повторяла Варвара.

В это с гордостью верилось, пока переносить ей приходилось только девичью волю, комфорт своей горницы и ясные летние дни.

Лесную слободу Варвара пролетела вмиг и вышла к высокому берегу, откуда на Торговую сторону вело чудо магической мысли — разводной Базарный мост.

Реки — единственные гладкие дороги Ладии. Порожистые части дна давно углублены воздействием земельных магов, прорыты новые каналы, в крупных приречных городах скрипят по ночам разводные мосты. Даже такие хлопотные меры оказались для империи куда дешевле и успешнее, чем все попытки привести в приличный вид колеистые тракты суши.

Варвара против воли задержалась на мосту. Город от реки гляделся лучше, чем из улочек, и в этот раз — как будто новыми глазами. К северу, вдоль всего берега Торговой стороны тянулся порт: лебедки, гам и беспрерывное кишение.

«Как осы на дыне, — презрительно подумала будущая королевна.

И в этом Кошкин весь! Не став смотреть на бесконечные разгрузки, она вся обернулась к югу, где вид был несколько благообразнее.

Там в Дивину впадала Горюшка, без дождей опять схуднувшая до чахлого ручья, за нею начинался берег Вознесенской стороны. Там тоже шла жизнь: рыбаки, портомойня, купальщики — но хотя бы не портовая брань на семи языках. К мосту, где стояла Варвара, приближался от юга корабль — конечно, сотый в день, но Варвара невольно вдохнула: не к ней ли? Выдохнула, усмиряя сердце — для далекого обручника этот широкий грузовой колесник был чрезмерно прост.