Щучий обручник

Глава 13. Перемирие

В Кошкине 16 июня, понедельник

Дамиан сидел за столом и придерживал сердце рукою.

Ишь ухает — тудум, тудум! Собирался навестить контору при фабрике, но остался в кабинете дома, страшась повалиться в пути. Жара стояла непомерная.

Тудум, тудум.

«Тише, ретивое, тише.»

Нынче помирать никак нельзя.

Перед ним на столе чернели строками заемные листы — нашелся кредитор и вместо Галитов! Яков Адамович Раваль, конкурент, но из гибких, согласился выдать Дамиану приличные средства на переустройство красильни. Проект нового здания уже давно составлен, клочок земли при фабрике расчищен и все только ждало, когда найдутся деньги для начала стройки. Задуманы просторные склады, прогрессивная вентиляция, спасающая от едких паров, и главное — огромный длинный цех для чанов. Нынче красят только в двадцати — а будут в двух сотнях! Словом, лучшая часть дела Кириносов станет уже не сопутствием к ткацким станкам, а надежной опорой, источником веской монеты.

Одна опасность — залогом под кредит Раваль потребовал вписать старую красильню со всем обустройством, куда вошли и рецепты составов. Пять лет конкурент готов ждать, но после, если Дамиан еще не станет на ноги с новой красильней, то потеряет и старую. Вкупе с другими долгами — останется вовсе ни с чем.

Никак нельзя теперь уйти, оставить весь долг неразумной Варваре.

«Тише, тише, тпруу!» — уговаривал он свой сердечный галоп, страшась даже подняться и послать за лекарем.

Однако, кто-то постучался к нему и сам.

— Дамиан Атреевич? — спросил из-за двери Фома, кухаркин сын и парень на все руки. — Тут вы?

— Тут, — повысил голос Дамиан и сердце откликнулось болью. Он уже было набрал воздуха, чтобы велеть Фоме бежать к Макару-лекарю, но с той стороны донесся нежданный вопрос:

— Человек до вас ищется. Впустим?

Кто еще к нему? Не ждал, не назначал сегодня встреч — тем более, в доме.

— Да кто там?

— Мирон Платоныч.

Матерь Божья! Мирон Галит! Какая нелегкая несостоявшегося зятя принесла? Со сватовства они взаимно избегали всякого общения — из осторожности, чтобы обиду к настоящей распре не свести. На что сегодня неудачливый жених явился? Дамиану нынче не до рандеву, разве что с лекарем! Только вторично Галита прогнать нельзя — тот примет это новым оскорблением, а Дамиан Киринос нынче не в такой удаче, чтобы презрительно швыряться связями по сторонам.

«Тише… уймись ты, мышца глупая! И без тебя забот хватает.»

— Зови живей! — поторопил он окликом Фому, вставая. — Да самовар неси! С мятой, как лекарь наказывал.

Едва ли душистая сухая трава успокоит сердце после свалившейся встречи с Мироном, но сойдет и такая попытка. Еще и не продохнуть! Надо было прежде повелеть Фоме открыть окно. Однако, тот уже протопал через трапезную к сеням и скоро впустил гостя в кабинет.

Младший Галит заходил неспешным шагом. Русоволосый, в бордовом кафтане-безрукавке поверх рубахи доброго белёного сукна — хваткий купец и ладный молодец. В спокойных глазах и в сложении губ ничего не отсылало к недавнему разладу их семей. Хозяин тоже сделал несколько шагов, молясь, чтобы теперь же не упасть, но и ничем не выдать барабан в ушах — любую кривизну лица гость примет насчет недовольства.

— Мирон Платонович! — Дамиан с осторожностью вытянул руку. — Не ждал, признаюсь.

Он еще опасался, что младший Галит взглянет брезгливо и крепкой ладони избежит, но тот пожал ее без размышлений.

— Обособились мы малость, — ровно улыбнулся гость. — Да куда в наших делах без верного плеча?

Тон его был почтителен к старшему, но Дамиан сразу почувствовал, что силу свою молодой Галит знает и заявился не просить, а снисходить. Хозяин покивал, еще растерянный, чем может быть полезен куда более удачливым дельцам. Осведомился, как положено, о всех родных Мирона. Тот откликался пространно, с охотой.

— Тихон в трудах, а Иллария козочкой скачет. Тигренка завела, поверите? Беда с ней, — посетовал молодец, но сам подзапнулся и не расспросил о Варваре. — Я, может быть, не ко времени? Вы за делами, — указал он вместо этого на стол посреди кабинета.

— Успеется, — заверил Дамиан, подхватывая гладкий тон и вспоминая что-нибудь спросить для дружелюбия. — Бани ваши скоро запускаются? Прошлый год ажитацию в городе сделали, обещали нам царские терема!

Говоря, хозяин все приглядывался к гостю: «Чего ж тебе надо, родимый?» Тот будто бы с миром пришел, но в такой же любезной манере иные и партнеров обирали до портов. Гость продолжал, однако, благодушно:

— Будут и терема. Малевщика ждем из столицы, картинки по стенам напишет.

— И сырости не побоитесь?

— Краски поверх зачаруем, техника ему уже известная, — Мирон чуть вдохнул, точно перед нырком, и открылся. — Я ведь для сходной беседы вас потревожил. Вопросец к вам есть, по красильне.

«Добрались, наконец! Продать затребует? — пуще загремело сердце Дамиана. — Нет, брат, уж точно не теперь!»

Векселя и закладная лежали за ним на столе. От неожиданности и галопа в груди хозяин их сразу не спрятал, а теперь уже было неловко. Он и остался стоять так, чтобы закрыть бумаги собой.

— На фабрике ждут, — отговорился вежливо, но неуклонно.

По чести, он сегодня не особенно спешил, однако, довольно было и того, что примирились. Если бы его позвали к обеду — пожалуй, соблазнился бы понаблюдать Варвару, а чай в кабинете с одним отдышливым Кириносом пить не тянуло. Хозяину и самому не до того как будто — совсем уже взмокший сидит.

— Вам нехорошо? — нахмурился Мирон, присматриваясь к каплям на лбу собеседника.

— Малость угорел, — признал тот с неохотой и стал неуверенно шарить по себе, ища платок. — День-то какой!

Солнца этот понедельник не жалел — но не так, чтобы до дурноты. Хозяин, очевидно, тяжело переносил жару. Мирон шагнул к окну и, не спрашивая, распахнул наружу створы. В кабинет проник слабый воздух, едва шевельнувший бумаги на хозяйском столе. Гость оглянулся на них, побеспокоясь, не прижать ли прессом, и — кто же устоит? — немного задержал на грамотах Кириноса свой взгляд. О конкурентах и партнерах всегда не помешает знать несколько больше, чем они рассказывают сами.