Щучий обручник

Глава 20. Сладилось

В Кошкине, 14 июля, понедельник

Венчание Мирон назначил через две седмицы, сразу после окончания поста.

Сухо сообщил невесте, что завет свой невольный он сдержит, но радости о том пусть от него не ждет. По первости и жить она останется в дому приказчика, силу свою набирать от их необъяснимо важного союза.

— Под твою крышу нужно бы, — попробовала настоять Мелита, сведя брови, но Мирон только глазами сверкнул:

— Это уж лишнее.

Мелита помолчала — молодец был крепко на крючке своего морока об обручении с щукой, но характером тверд, мог и заартачиться.

— Ночью в храм поведешь, как бесчестную? — спросила, наконец.

— Этого не говорил. Если тебе сил идти достанет — днем совершим. Бери своих дядек в свидетели, но больше я гостей не позову.

Снова гордая девица медлила с ответом — свадьбу эту Мирон ей швырял, как псине кость, но не того ли она и хотела? Будет женой младшего из Галитов, едва не первых в Кошкине купцов. Без его денег на лекаря-мага — лежать ей ветошью, и то недолго, много-много пару лет. Выиграла, стало быть, жизнь свою? Сама вырвала, отхватила то, что ей не предложили, хотя на то могла рассчитывать и самая последняя дура, будь она просто здорова? Вырвала! Торжества только нет. Муж будет ее ненавидеть, пусть и согласен вести к алтарю. А и ладно. Про «любовь» она еще потом подумает — как на ноги встанет и сундуки Галитов приберет.

— В чем я пойду? — вернула в том же деловитом тоне. — Поскромнее что надевать, не рядиться?

— Отчего же. Нарядись, не позорь жениха. Денег дам. А на голову — это.

Без всякой трепетной торжественности Мирон развернул поверх одеяла лежащей невесты идинийской шелковый платок с рыбой-царевичем. Мелита вдохнула невольно — ох и вещица! Царевне под стать! Только художества эти…

— Чудной он какой-то, — поджала она свои бледные губы. — Разве такой на венчание носят? Я кружевным хотела волосы покрыть.

— Уважь меня, этот надень, — снова заупрямился жених со злыми серо-синими глазами.

Подумав, умная девица улыбнулась ласково:

— Надену, Мирон Платонович. Царский подарок! Спасибо.

Само собой, ни Тихону, ни младшей сестре Мирон о намеченном таинстве не сообщил. Им не понять, что это не блажь и не бунт, а принятая сердцем надобность. В слова ее не облечь, только в душе не выдуманная дыра — он принадлежит какому-то иному миру и должен постараться воссоединиться с ним, пока этот разрыв не свел его с ума.

Адриана бы, наверное, позвал — тот покрутил бы пальцем у виска, но не оставил. Однако, с того обеда у приятеля они еще не говорили, и ссора глупая себя не избыла. Больше довериться было некому, и к Вознесенскому монастырю в назначенный день почти посередине лета жених отправился один.

***

Красную рубаху из дареного ситца Ксения сладила в одну седмицу. Без бусин и вышивки дел было там часа на два, но девица нарочно тянула, чтобы почаще прикасаться к полотну. Сработала — и убрала в сундук со вздохом. Едва ли будет повод доставать.

«Не то, что у этой счастливицы», — вздохнула Ксения, поймав глазами юную невесту при воротах Вознесенского монастыря.

Та стояла между двух чернобородых мужчин, видимо, родного батюшки и дядьки, наряженная истинной царевной. Куда там ксеньиной рубахе «в точку»! Пальчики этой невесты едва виднелись из шелковых огромных рукавов, а платье вишневой парчи опускалось на землю тяжелыми складками. Девица, кажется, сама едва держалась под этим гнетом и выглядела несколько болезненной.

Ксения остановилась поодаль, внимательнее приглядевшись к той, которой мимолетом позавидовала. Блеск платья перестал туманить очи, и свадьба ей вдруг показалась очень странной.

Где видано, чтобы невеста стояла как в поле березка — одна, без подруг? Должна была примчаться свадебным поездом, со звоном и лихими песнями. Эта же молча жмется около родных, один из которых совсем уж деревней одетый. А у самой платье хорошее, и платок с головного убора струится — глаз не оторвать.

«За нежеланного идет? Без праздника?»

Кабы не ясное утро, венчание могло бы называться тайным. Может, и не венчание вовсе? Не по традиции невеста ряжена.

«Венчание! — уверенно решила Ксения. — Кто бы так по городу ходил?»

А и правда — кто эта девица?

Ксения переложила корзинку с затекшего правого локтя на левый. Она волокла от базара огурцы, но не слишком еще торопилась. Лето установилось знойное, важные купчихи Вознесенской стороны и даже их солидные кухарки не очень-то рвались за двор, и Ксения подладилась носить им провиант за мелкую монетку. Батюшка ее, Мычун-Спиридон, сам нынче спекся на жаре и в последние дни держался неотлучно при столбе, так что Ксения считала свой маленький труд приятной необременительной прогулкой. Никто ее не пожурит, если она чуточку еще посмотрит на пригожую невесту.

Нет, этой боярышни она, кажется, не знала. Чернобородые при ней — тоже на всех городских мужиков походили.

— Придет? — спросил один из них, что пониже и проще одетый.

— Куда денется, — бросил второй, кусая нервозно губу.

«Вспомнила!» — пронзило Ксению. Этих двух ворчливых братьев она слышала в ту ночь, когда батюшка ее разбрасывал по улице свистульки. Один из них тогда привез в телеге свою дочь, хворавшую до забытья. Девица, кажется, оправилась и даже замуж собралась, удачница. Вот и жених!

«Мирон!» — едва не выкрикнула Ксения задорно.

Тот шагал прямо к троим, не глядя на людей по сторонам. Ксения рванулась было поздравлять, но догадалась замереть — до сироты ли мимохожей молодцу, когда его невеста ждет у церкви? Счастье-то какое для него, должно быть! Он еще три седмицы назад, когда ситец принес, поминал про возможную свадьбу. Только он тогда веселым не казался, и Ксения его не очень поняла — то ли была уже тогда невеста, то ли не было… Значит, сложилось у них!

«Заслужил, золотая душа!» — светло наблюдала она, как Мирон подошел к нареченной.

Один. В добротном, но темном кафтане — даже в тот давний день сватовства он наряднее был, когда пряники с дружком покупал на базаре.