Щучий обручник

Глава 3. «Птица удачи»

В Кошкине, 4 июня, воскресенье

Адриан Азарис торговал в магазине всегда сам и к сумеркам даже уставал, отчего мог справедливо полагать, что трудится он честно.

Таковое усердие было связано не с пробудившейся тягой к работе и не с экономией на найме продавца — просто никто не сумел бы так тонко и правильно вести дело, как он сам. Глядя на покупщика перед собой, он один мог чувствовать, где стоит надавить, а где — отпустить, чтобы тот не покинул дверей «Птицы удачи» без выгоднейшего обеим сторонам приобретения.

Скептических Адриан ловко уговаривал, сверкая умом и белыми зубами. Бедных или горемычных, напротив, не окучивал — заметно будет, если на них никакое счастье так и не свалится. Самыми же любимыми приобретателями стали те, кто и так устроился нехудо, а артефакт искал больше «на всякий случай», для успокоения сердца и как железный замок на амбар — чтобы имеющееся не отпустить.

Стоящий нынче перед ним мужчина средних лет, по-видимому, оказался последнего типажа, поэтому уже с десяток минут вертел в пальцах карманные часы «для удачливых сделок». Часы, разумеется, были уже не адрианова батюшки, а новенькие, серебро с эмалью, зачарованные специально.

— Заряжать часто потребуется? — спросил покупатель с волнением.

Вопрос построился так, будто часы уже ему принадлежали. Так что Адриан улыбнулся еще поощрительнее.

— Раз в год для дозаряда приносите — и довольно.

Магазин Адриана походил на шкатулку — маленький, но вдумчиво заполненный всячиной с расчетом в основном на женское сердце: кулончики, серьги, броши, фибулы, кольца. Ювелирной ценности эти изделия представляли не много — металл не ценнее серебра, камни совсем крохотные или полудрагоценные, — но все лежало на бархатных подушечках и подавалось с бархатным голосом, так что одно только пребывание в этой сказке казалось началом великой удачи.

Возможно, от предвкушения этой удачи покупщик в пообвислом кафтане так разгорячился, что не выказал желания присесть за лаковый кофейный столик в закутке, где можно было принимать решения без спешки.

— Точно ли он знает, где мне подсобить? — суетливо тревожился он. — На чепуху свой заряд не растратит? Мне нынче свое дело разворачивать.

Начинающий купчишка поглядывал столь коротко и трусовато, будто эту удачу намеревался у кого-то украсть. Адриан глубоко вдохнул и аккуратно перенял часы.

— Позволите? — уточнил деликатно, точно в руки брал уже чужую вещь, и указал на гравированную крышку: — Обратите внимание, на эти блоки кода в третьем слое. Я полагаю, слышите?

Купчишка сморщил подвижный старательный лоб, дернул поочередно вниз рукава своей рубахи с потугой на прошлогоднюю моду.

— Плоховато.

«Разумеется», — кивнул про себя Адриан, а покупщику продолжил убедительно:

— Это магия, распознающая заветные желания. То, что вам не надо — она не привлечет.

— Она разве и мысли читает? — прищурились блеклые серые глаза. — А чужие мне не сообщит?

Чтение мысли?! Нет, положительно, люди ничего не хотят знать о магии. Как с такими дело иметь? Только вертеться и приходится.

— Магия мыслей не видит, — терпеливо напомнил Адриан. — Но видит вокруг. Ведь вы же и делать что-нибудь для прожекта своего собираетесь?

Мужчина моргнул на него дважды в оторопи.

— Делать?..

Адриан вздохнул. Убедить ли этого осла взять безделушку подороже в расплату за лень бытовую и умственную? Или цена не стоит будущего риска? Бездельник, очевидно, с эдаким подходом удачи не стяжает, а его, Адриана, первым обвинит — хотя молодец и трудится для роста своей лавки непрестанно. Даже ассамблеи пришлось реже проводить — полезно для знакомств, да уже и свободного часа не сыщешь. Торговля в лавке, работа с магом, ювелиром и часовщиком, пошлины и неизбывные арендные вопросы — с подобными заботами по временам забудешь и как спать.

— Под лежачий камень и удача не потечет, — вслух разочаровал он беспокойно покупщика. — Не гневитесь — кажется, не время теперь вам артефакт заводить. Эдак он ваши цели не распознает.

Когда талисман стал уплывать, мужчина снова вперился в него глазами с жадностью. Отмерев через миг, он засновал руками по своим карманам.

— Конечно, буду делать! — сопроводил он этот поиск бормотанием. — Я сундуки хочу продавать, а поначалу бывает непросто. Уж вы мне его, пожалуйста, уступите.

Дешевая запонка правой манжеты зацепилась о кафтан, сорвалась и закатилась под стойку с талисманами. Покупщик проводил ее, беспомощно плеснув руками. Адриан тоже отследил ее унылый путь, но поднимать не дернулся.

— Двадцать пять серебряных, — с неохотой напомнил он цену.

Отдавать недотепе часы он уже не желал. Часовщик незадешево расстался с заготовкой механизма, ювелир трудился над крышкой седмицу, а маг чаровал еще три полные дня — для такого ли растяпы работала команда Адриана? Свои артефакты молодец подлинно любил, пусть код на них и был одной сплошной загадкой.

При поминании цены покупщик покосился растерянно.

— А время-то они показывают верное? — как за последний аргумент на скидку прицепился он.

— И время, и бой у них к месту! — почти с резкостью ответил Адриан. — Вы меня за кого принимаете? Чары пусть и сложные для вас, но я вам твердо обещаю, что артефакты из «Птицы удачи» вас не подведут и еще вашим детям послужат!

Маг, работавший на Адриана, был истинным сокровищем — в самом деле, еще ни один ловец фортуны не смог доказать, что чародейские блоки на товарах из чудесной лавки всего лишь отталкивают пыль или играют простенькую музыку. Вертлявый купчик недостоин и того, но Адриан шел до конца — чуть вздел свой гладкий подбородок, спрыснутый шарльской водой, и прибавил:

— Берите, если не хотите прогореть. Только и потрудится придется. Решились?

— Решился, Адриан Харитонович, — прозвучало вдруг очень спокойно. — Я в вас не ошибся.

Адриан опустил величавую голову, моргнув — его покупщик в один миг преобразился. Исчезла суетливость рук, плечи стали будто бы шире, осанка прибавила росту едва не на ладонь. Смотрел он тоже иначе, и от льда его глаз теперь прошел мороз между лопаток.