Щучий обручник

Глава 10. Кошкинские хищники

В Кошкине, 24 июня, суббота

Адриан опустил в лавке завесы и уже не ждал сегодня покупателей, так что удар снаружи привел его к некоторой бледности.

Заказ на «Святую ладонь» он исполнял добросовестно — серебро и камни для этой чаши уже отправились к ювелиру, — но осознание, что он стал частью крупной и непредсказуемой аферы, лишало его многих часов сна. Однако, отказаться от заказа нынче, будучи уже осведомленным о подделке, почти наверняка означало подписать себе фатальный приговор. Иногда приходила мысль самому добраться до Приказа и все выложить, но оплата… оплата решала вопрос.

«И руки у них длинные», — не мог не думать Адриан.

Не раз ему мерещились и тени, провожающие каждый его выход в город. Молодец не был ни охотником, ни воином, чтобы с уверенностью утверждать о слежке, но двор Приказа на всякий случай обходил десятою дорогой — пусть соглядатаям не кажется, будто он вознамерился сдаться закону. Если что заподозрят — не станут жалеть!

Именно это опять застучало в его голове, когда дверь лавки дрогнула вторично. В следующий миг молодец постиг, что бьют не рукой — и подозрительно низко.

«Адово отродье!» — плюнул он облегченно и распахнул наружу створу.

Кот Людоед как раз намеревался третий раз ударить по дереву головой небольшой курицы, погибшей в цвете юных лет в его зубах. Прежде, чем Адриан успел преградить ему путь, добытчик скользнул между сапог и скрылся за прилавком. Торопился он больше обычного. По полу остался тонкий кровавый следок.

— С дуба рухнул? — обернулся на него Адриан. — Я с артефактами по краю хожу ради того, чтобы меня из-за тебя за курицу соседскую судили?

Выселить Людоеда он так и не смог.

В памятный день своего появления чудище не вылезало из-под полки, и молодцу пришлось оставить его до утра. Летя из дома в лавку на рассвете, он опасался найти ее как после разбойного набега, но Людоед удивил — мирно завтракал крысой посреди торговой залы. Если считать по хвостам, то жертва была уже третья. Адриан не мог не признать, что польза от страшилища имеется. Днем кот пропал, но вечером пробрался в лавку вместе с последним покупателем, и выбора молодцу снова не дал — сам под полкой остался.

На третий день Людоед заявился со свежею раной на ухе. Хозяин лавки глядел, как он вылизывает ее в солнечном пятне, и снова вывел между ним и собою подспудную общность — оба выгрызали себе место в иерархии города, мало считаясь с ценой.

— Живи уже, чудище, — без надобности разрешил Адриан подселенцу. — Только покупщиков мне не пугай.

Кот вернул ему зеленью глаз: «Как пойдет».

От первобытного огня в его очах все еще делалось тревожно. Адриана утешало только то, что ночью Людоеда рядом не было — нахождение терема доброго молодца зверь еще не разведал. Наверное.

Однако же, курица — это было вновинку.

Адриан обошел прилавок и остановился над котом.

— Крыс тебе мало, обжора? Или всех уже в округе истребил?

Людоед не опустился до ответа, но уставился в сторону входа. Молодец тотчас успел нахмуриться — погоня за ним, что ли? — когда притворенная дверь зашуршала опять. Рука сама собой легла на нож за кушаком.

— К вам можно? — прощебетали от двери тихонько.

Такая «погоня» пришлась Адриану куда как по сердцу. Рука упала с ножа, улыбка разрослась даже без спросу:

— Илария Платоновна! Входи, конечно.

Летний кошкинский вечер впустил в «Птицу удачи» двух комаров и одну девицу с круглой корзинкой больших бледно-бурых яиц. Разогретая кошкинским жаром, светлая, в ситцевой блузе с узором, Илария как будто осияла и лавку, отразившись на стеклах витрин. В сумеречном свете опущенных штор старательно прикрыла дверь и мелко подошла:

— Вот. Обещала.

Свою ношу на прилавок она поставила не без некоторого смущения — странно гляделась корзина яиц в этой сказочной черно-серебряной зале. Не оставляла ее и мысль, что приятель брата, выручивший их с бедным котом, быть может, вовсе пошутил насчет подарка, а она всерьез собирала у хромой цесарки в день по яйцу для составления дюжины.

Адриан теперь разулыбался так, что девица стала на тон розовей.

«Точно — шутил!» — убедилась она, и вдруг обрадованно встретила глазами повод стушевать неловкость.

— Вы его не выставили! — быстро указала на ободранный хвост, тянущийся по полу из-за прилавка.

— Как бы я мог! — картинно возмутился Адриан.

«Поди такого выстави!»

Кот молча пододвинулся к нему — возможно, перспектива попасть в фавориты этой барышни, то есть оказаться отмытым, обмазанным от ран и запертым в тереме, все еще рождала нервный тик в его диком зеленом глазу.

Адриан в свой черед подобной роли вовсе не противился. Даже напротив — он живо перебрал в уме, какой беседой задержать девицу рядом. В конце концов, не ради же омлета он выклянчивал подарок!

— Как здоровье почтенной цесарки? — справился он с участливым лицом, невзначай берясь за корзину вблизи иларьиной руки. — Кажется, она была хромая?

Юная пришелица купилась в тот же миг, даже ладошку забыла отодвинуть.

— С этим уже ничего не поделать, — подхватила она. — Я ее такой и нашла под мостом. Даже маги лечить не взялись — было поздно.

Адриан вообразил консилиум трех чародеев-лекарей во дворе Галитов над пострадавшей цесаркой.

— Цену набивали? — возмутился он вслух, очень стараясь удержать в лице сочувствие. Рука меж тем подвинулась чуть ближе.

— Едва ли, — вздохнула Илария. — Я им три по золотые луны предлагала — все без толку.

«Три золотые! — закатил глаза внутренний Адриан. — Братья ее что, совсем рехнулись?»

Вслух однако, продолжил чутко вспоминать всех тех, о ком трепетало девицыно сердце.

— А тигр? Он ее не обижает?

Разил он верно — весь вид гостьи исполнился давней печали.

— Где бы ему! Он и не гуляет никогда. Тихон даже ночью выпускать не дозволяет.

«А, не совсем еще рехнулись.»

— Хищником считают? — вслух возмутился Адриан, и утешающая длань подползла к самому девичьему мизинцу.