Шеда на службе! Помощница Муз.

2. Покой нам даже не снится

Когда свет рассеялся, стало понятно, что по мановению руки моего сопровожатого мы оказались в какой-то канцелярии. Очень странно тут все выглядело. Полки, забитые документами уходили куда-то в бесконечную высь. Между стеллажами сновали люди, а иногда и не совсем люди, в одеждах разных эпох и стилей, будто в помещении библиотеки устроили костюмированную вечеринку. Мимо меня прошла девушка в платье горничной с какими-то конвертами. Она подошла к одному из стеллажей и потянула его вниз, от чего стеллаж бесшумно и плавно стал погружаться куда-то в пол, пока на уровне глаз не оказалась нужная ей полка. Я оторопела и задумалась: а что будет, если нужная полка находится слишком высоко? Это же состаришься, пока докрутишь до нужного места! Или же что станется, если встать на полку и прокатиться на ней, вместе с папками, словно на лифте? А как же каталог, по какому принципу вообще произведено распределение папок по стеллажам? А как же пыль, её же вечно протирать придется? Ворох вопросов так увлек меня, что я не особо замечала каким именно путем мы идем. Атмосфера этого места, где явно царят и повелевают бумаги, поселила в душе чувство благоговения.

— Говорун Шахерезада Алексеевна доставлена. — объявил Феб, когда мы подошли к столу, отделяющему регистратуру от общего зала.
Перед нами тут же материализовалась высокая тонкая девушка со стопкой бумаг в руках. Само воплощение строгости и официальности окинуло меня беглым взглядом, очень сухим, каким-то профессиональным. Это не так, как когда тебя рассматривают, а так, будто сканирует, чтобы распознать биометрические показатели и удостовериться лишь в том, что я — это я.

— Феб, благодарю, дальше мы сами! — девушка развернулась ко мне, и на этот раз в её лице даже появился намёк на какую-то приветливость, доброжелательность что ли, но лишь самую каплю, дабы соблюсти приличия.

— Шахерезада Алексеевна, очень приятно! Можете меня звать Эвномия.

Кажется, я заглянула на тематическую вечеринку по древнегреческой мифологии. Хотя надо признать, что ей имя богини порядка вполне подходило. А что там у нас по Фебу я точно не помню, мифология не моя сильная сторона, но тоже что-то греческое, зато знаю бабочку Парусник Феб, красивая такая, беленькая с черными и рыженькими пятнышками, в красной книге, между прочим.

Так, что это я не вовремя о бабочках задумалась.

— Взаимно, — болванчиком кивнула я на приветствие моего нового проводника, наблюдая, как параллельно с этим в воздухе с лёгкой надменной улыбкой, глядя мне прямо в глаза, растворяется предыдущий спутник.

— Мы с Вами сейчас находимся в Пантеоне Муз литературного творчества. На ближайшее время Вашего отпуска от земных дел Вы распределены в Службу Инновационных Усовершенствований Сюжетных Линий. Для Вас уже выделено и подготовлено рабочее место. Прошу, пройдемте, я Вам всё покажу.

— Погодите! Поясните сначала, собственно, что означает фраза, что у меня "время отпуска от земных дел"? Я умираю и это мой мозг сейчас тихо сходит с ума, чтобы не было страшно, что ли? Хотя я вроде паническим страхом смерти не отличалась.

— Нет, что Вы! Мы же не в преисподней. Просто сейчас Ваши земные дела связанные с интеллектуальной деятельностью сведены к минимуму, лежите в больничке, спите и поправляетесь. Так что мы взяли на себя смелость занять Ваш ресурс и применить Ваш творческий потенциал в своих интересах. Уверяю, это гораздо приятнее, чем блуждать во мраке несвязных мыслей.

— Оу, поверю Вам на слово... И сколько же я там буду лежать в бессознательном состоянии? — с замиранием сердца задала главный вопрос. Может, я там в коме лежу, пока тут меня распределяют.

— Честно говоря, — девушка слегка нахмурилась, а у меня сердце в пятки ушло, — точно я не знаю. Время в Вашей реальности и в нашем мире мыслеформ течет не одинаково. По моим бумагам Вас к нам направили на стажировку на три недели! Но в Вашем мире это может и недели не занять.

— Но я точно вернусь?

— Да, безусловно! Об этом даже можете не волноваться! Относитесь к Вашему пребыванию здесь, как к интеллектуальному отпуску, только и всего. — И после короткой паузы, слегка наклонившись к моему уху, с заговорщическим тоном и полуулыбкой добавила, — Вам это никак не навредит, а нам поможет выполнить наши планы по курированию творческих процессов. Просто совместите приятное с полезным.

Уверенность и прямота, с которой отвечала мне Эвномия, подействовала успокаивающе. Не то чтобы я совсем перестала переживать и думать о плохом, но она первый человек, что мне хоть что-то объяснила, за что я была очень благодарна. Так что неуверенно, но всё же я кивнула на её слова.

— Сейчас мы придем к вашему кабинету, там Вас уже ожидают требующие внимания проекты.

— А по какому принципу их отбирали?

— Просто добровольцы, те кому требуется помощь.

— О помощи какого рода идет речь?

— Самой непосредственной, я бы даже сказала, обладающее поворотно-судьбоносным эффектом.

Что-то меня в этих словах насторожило, сквозило запросом на героизм, с которым по жизни у меня как-то не складывалось. То ли я обходила проблемы стороной, то ли они, заметив меня на горизонте, старались незаметно прибиться к кому попроще.

— Для кого судьбоносным?

Мы всё ещё шли вдоль длинного коридора, который напоминал мне железнодорожный состав. Эвномия глубоко вдохнула, явно подбирая слова.

— Всё зависит от того, с какой стороны посмотреть! Все страницы мировой книги человеческих судеб укрыты одним переплётом. Любое слово, любая мысль, многократно в ней повторяется, ведь сама она бесконечно велика. Мы лишь выбираем страницу и строчки, которым доверим судьбу.

То, с каким выражнием произносились эти странные слова, меня удивило. Ведь только что Эвномия была похожа на крутого менеджера, или юриста, а теперь ей впору было примерить рясу и отправиться в монашескую келью.