Шеда на службе! Помощница Муз.

8. Расследование, как средство от заикания

Порывистыми шагами я курсировала по кабинету от одной его стены до другой. Всё это время за мной по пятам следовала холёная коричневая кошка и сверлила меня настойчивым взглядом. Выражение её мордочки было таким, словно она за целый день росинки во рту не держала, а у меня в кармане лежит её любимые сосиски, которую ей так несправедливо не отдают единственно из зловредности. Это могло быть очень мило и забавно, только вот если совсем недавно созерцание этого пушистого существа разливалось в душе чувством всепоглощающего очарования и умиление, то теперь, стоило лишь мне взглянуть на усатую морду, тело прогибала дрожь, зубы начинали отбивать чечётку, а веко на правом глазу угрожающего обозначало, что находится на грани самопроизвольного сокращения. Современные ученые поясняли феномен повсеместного увлечения котиками тем, что в те древние времена, когда человека не было еще толком, а был лишь наш приматоподобный мелкий предок, кошки вполне были. Их крупные сородичи и сейчас для человека опасны, а в те времена тем более. Это оставило след и в нашем подсознании где-то зашита информация о том, что кошка опасный хищник, за которым нужен глаз да глаз, чтобы не сцапала нерадивую обезьянку. А когда мы с этой задачей справляемся, мозг шлет поощрительные сигналы, подтверждаю "Кошку вижу! Но все под контролем! Опасности нет, значит, я молодец!". По такому же принципу объясняют удовольствие, что получает человек при просмотре ужастика: вроде и страшно, но это же понарошку, потому что прирученный страх, в баночке под крышкой, не выберется. Якобы в противоборстве чувства подсознательного страха и удовлетворения от контроля высекается искра невероятного удовольствия в процессе созерцания. Даже если это так, то все это про историю, когда ты не теряешь контроль. Сейчас мне кошки не казались милыми, вот ни капельки. Никогда не думала, что способна так испугаться, но факт был на лицо — спокойно смотреть на кошку я не могла! Вот только саму виновницу это нисколько не интересовало, она жаждала обсуждения.

В общем, состояние было такое, что невозможно было сосредоточиться и осмыслить только что пережитые события. Даже стремительная ходьба по кабинету никак не помогала, хотя двигательная активность считается признанным средством против стресса.

— Ди-диана, а ты не мо-могла-а бы п-принять свою чело-овеческую форму? — я с ужасом слышала свой голос и не узнавала. Это было настолько кошмарно, что в другой ситуации бы я молчала до той поры, пока не успокоюсь. Однако сейчас стремление убрать из моего поле зрения кошку было настолько огромным, что пришлось преодолевать сопротивление собственного тела.

На морде мелкой хищницы нарисовалось искреннее недоумение и она простосердечно выпалила:

— Это ещё зачем?

— Мне так про-още беседовать... бу-будет... наде-еюсь.

— А что это ты вдруг заикаться начала?

Задумавшись на минутку, она кивнула своим мыслям, и спросила:
— Так ты что, первый раз погружалась что ли? Хм, предупреждать надо! Хорошо тебя мышиным страхом приложило. С боевым крещением тебя!

Я очень-очень хотела возмутиться, что это не я предупреждать должна была, а меня! Меня предупредить надо было! Но уверенности в своих ораторских способностях сейчас не было ни на грош, потому я о другом спросила:
— И что, я те-теперь всегда на ко-кошек так реа-агировать бу-буду?
Кошка отважно выпятил грудь, будто моё заикание, было её личным подвигом, и самодовольно прокомментировала:
— Мрр.. Нет, через пару часиков всё пройдет. Но ты права: чтобы разговор не откладывать, лучше мне и правда предстать перед тобой сейчас человеком.
Кошка стала расти на глазах, отчего у меня волосы по всему телу начали подниматься дыбом. К счастью, с какого-то момента фигура стала приобретать все более человеческие формы, а кошачьи черты — исчезать.

Передо мной возникла девушка с красивой рыжей, почти каштановой копной волос и светло-голубыми лазами такого же нереального оттенка, какой раньше был у кошки. Почему-то мне казалось, что Диана мне кого-то напоминает, но кого именно никак не удавалось вспомнить. Тонкие брови на озабоченном лице сошлись, образую вертикальную складку на лбу. Сидя за моим рабочим столом в гостевом кресле, она пыталась что-то важное понять. Материализовала себе травяной чай, я пыталась сосредоточиться на дыхании и том факте, что кошки в радиусе видимости больше не наблюдается.
"Спокойствие... Только спокойствие... Кончина моей мышьей ипостаси не свершилась! Всё хорошо!"
Увещевая себя подобной мантрой, я наконец-то собрала себя в кучку:
— Итого, что мы имеем: в произведении могут исчезать предметы и даже персонажи.
Диана оторвалась от своих размышлений и сфокусировалась на мне, почувствовав, что я готова к разговору.
— Предположительно в этом замешено какое-то непонятное облако из белых мошек. Что это может быть?
Диана пожала плечами.
— Видела эту белую дрянь только ты! Так что сложно сказать, что это такое.
— Но может быть ты раньше замечала что-то подобное?
— Ну уж нет. Если бы встречалась с чем-нибудь подобным, я бы обязательно запомнила.

— Но может быть стоит спросить у других муз? Кто знает, вдруг у них что-то подобное происходило?

— Вот ведь человечишка непонятливая! — возмутилась девушка, — я же объясняла, ни одна уважающая себя муза не пустит на свою территорию чужака, это раз. Второе, сколько раз я присутствовала на месте кражи и даже в сам этот момент — никогда я не видела этой злосчастной мошкары. Скорее всего, муза просто и увидеть то её не может. Вопрос только почему?

— Но ты же слышала писк накануне! Сама же мне об этом говорила! Может и еще кто такое наблюдал?

Взгляд Дианы посуровел, она прищурилась, и на лице появилась зловещая улыбка:

— И что ты предлагаешь? Может пойти и рассказать всем музам подряд, что у меня буквально под носом сюжет подпиливают, на котором я сижу? Хочешь собрать всех желающих, урвать от меня кусочек, разорить мои владения, περιουσία μου*?По настроению Дианы стало понятно, что она на взводе. И если мы продолжим разговор в том же ключе, то я в чем-то явно стану виноватой, перекочевав из статуса помощника в клан злейших врагов. Хотя каких-либо причин для этого совершенно не наблюдалось. Озадаченно глядя на Диану, я пыталась понять, что бы такое спросить, чтобы разговор продолжился в конструктивном направлении.
— Мне кажется я чего-то не понимаю. Ты ведь писала письмо Эвномии и просила её о помощи. Она ведь тоже муза.
— У Эвномии договор! Не сравнивай. Контракт обязывает её действовать в рамках интереса всего пантеона, она не может нарушить мои интересы, если помогает.
— Но... разве не является сам факт обращения к Эвномии для остальных признаком того, что у тебя есть проблемы?
— Пф... С Эвномией мы обязаны общаться по этому же контракту регулярно, это обязательное условие. Никто не знает что именно обсуждается за порогом её кабинета, и сама она никогда не расскажет лишнего. Это табу!

Девушка немного успокоилась, почувствовав, что если я и нарушила их местный этикет, то по незнанию, а не из злого умысла. На мое предложение позвать на очередной подобный рейд Эвномию, раз в силу некоего контракта она может выступать доверенным лицом, и попытаться показать ей белых воришек, Диана лишь презрительно цыкнула.