Шейх. Как влюбиться в феминистку

Глава 1

(Кайсар)

Мягкий свет хрустальных люстр тонет в золоте лепнины и бордовом бархате обивки. "Арабеска" – машинально отмечаю я, оценивая уровень заведения. Один из лучших ресторанов Москвы, вполне достойный моего статуса. Ужин течет неспешно, как горная река. Амир, мой советник и лучший друг, как всегда, немногословен, но его присутствие – тихая гавань в бушующем море дел. Мы обсуждаем детали предстоящей инвестиционной сделки, но мысли мои, словно дикие скакуны, норовят сбиться с проторенной дороги. Москва, безусловно, ослепительна, но сердце изнывает по родному дому, по запаху пряностей и шепоту пустыни.

Идиллическую тишину ресторана вдруг рассекает резкий, взволнованный женский голос. Я, привыкший к сдержанности и приглушенным тонам, невольно поднимаю голову.

– …говорю тебе, Маша, да все они кобели! Клянутся в вечной любви, а сами… Тьфу!

Хмурюсь. Не то чтобы откровения незнакомки меня задевают, но эта бесцеремонная громкость… Неприлично. Амир деликатно кашляет, бросая на меня предостерегающий взгляд. "Спокойно, Кайсар, – словно шепчет его взгляд, – не обращай внимания на… невоспитанность." Пожимаю плечами, пытаясь вновь сосредоточиться на документах.

Однако голос становится лишь громче, насыщенный обжигающей эмоциональностью. Она проходит мимо нашего столика, размахивая руками в энергичном танце жестов, словно не замечая ничего вокруг. Ее яркое платье, дерзко облегающее каждый изгиб фигуры, кажется кричащим мазком авангарда на фоне сдержанной классики ресторана.

И вот, то ли от чрезмерной увлеченности разговором, то ли из-за предательски высоких каблуков (а эти шпильки выглядят как кинжалы, готовые поразить в самое сердце), происходит предсказуемое. Успеваю заметить лишь стремительное движение, когда она цепляется за край ковра, отчаянно взмахивая руками.

– Ох! – вырывается у нее, и телефон, словно выпущенная стрела, взмывает в воздух.

Реагирую инстинктивно, моментально. Автоматизм, отточенный годами тренировок. Вскакиваю из-за стола, вытягивая руку, чтобы перехватить падающую. Амир, с присущей ему невероятной реакцией, подхватывает телефон, который, кажется, вознамерился совершить самоубийственное погружение в суп одного из посетителей.

Успеваю подхватить женщину. Одна рука, повинуясь рефлексу, обхватывает ее талию, притягивая к себе, а вторая… Вторая, к моему удивлению и внезапному замешательству, оказывается прямо на ее груди. Ткань платья – тончайшая вуаль, и я отчетливо чувствую обжигающее тепло ее кожи. "О, Аллах, что я творю?" – проносится в голове, но отдернуть руку уже немыслимо.

Она замирает, словно испуганная лань. В ее глазах, полных гнева мгновение назад, плещется удивление, сменяющееся растерянностью. Я чувствую, как ее дыхание становится прерывистым, горячим. В ресторане воцаряется звенящая тишина. Даже музыка, кажется, притихла, словно затаив дыхание. Мир замер, чтобы стать свидетелем этого… конфуза.

Время замедляется, растягиваясь в бесконечность. Я вижу ее лицо: высокие скулы, прямой, аристократичный нос, упрямый подбородок и глаза… большие, выразительные, цвета грозового неба, предвещающего бурю. На мгновение мне кажется, что я тону в их глубине. Небеса в миниатюре… опасно, но чертовски притягательно.

И тут до меня доходит, что я все еще держу ее в довольно компрометирующей позе.

Ее реакция – взрыв: смущение, смешанное с искрой благодарности за предотвращенное падение, и тут же – волна возмущения. Кажется, я сорвал джекпот в лотерее "Семь смертных грехов", но вряд ли это будет выигрыш.

– Что вы себе позволяете?! – шипит она, яростно отстраняясь. – Вы, мужчины, все одинаковые! Только и смотрите, как бы воспользоваться ситуацией!

Опешиваю. Восточная кровь вспыхивает мгновенно. Сейчас я ей покажу "одинакового".

– Еще скажите, что это не так? – выпаливает она, сверкая глазами. – А уж восточники… Они вообще женщин за людей не считают! Просто предмет интерьера и обслуга!

Амир делает шаг вперед, намереваясь урезонить вздорную особу. "О, нет, Амир, не порть момент, – мысленно молюсь я, – дай мне немного "поиграть" с этой амазонкой."

Вскидываю руку, останавливая его. Охрана и Амир замирают на месте, привыкшие беспрекословно подчиняться моим жестам. Я не выдерживаю.

– Позвольте, – цежу я сквозь зубы, беря ее под локоть и решительно направляясь к бильярдной. Вот сейчас мы поговорим тет-а-тет, гроза московских ресторанов.

В бильярдной несколько человек азартно гоняют шары, рассекая тишину резкими ударами кия. Окидываю их взглядом, полным мрачной угрозы.

– Всем выйти! – рычу я, не терпя возражений.

Люди ошарашенно смотрят на меня. Кажется, я немного перестарался с образом разъяренного шейха, но пути назад нет.

Грозно свожу брови, и посетители, не дожидаясь повторного приглашения, поспешно ретируются, оставив лишь эхо недоумения. Амир закрывает двери с той стороны, оставаясь на страже, словно верный цербер. Преданность – это, конечно, похвально, но сейчас мне нужна приватность… и немного самообладания, чтобы не натворить глупостей.

Незнакомка шипит, отчаянно пытаясь вырваться из моей хватки. Сильная, чертовка, но я сильнее. Моя рука сжимает ее локоть, как стальной капкан, не давая ни единого шанса на побег.

Ставлю ее перед собой, возвышаясь над ней, несмотря на высоту ее каблуков. Игра на доминирование началась. Посмотрим, кто кого.