Шейха вызывали?

Глава 4. Накануне вечером

Накануне вечером в среднестатистическом коттедже местной постройки.

— Милый, нам надо поговорить.

Во дворике, расположенном с внутренней стороны сада, под навесом из переплетённой виноградной лозы на плетённом из той же лозы диванчике, среди думочек, расшитых в национальном колорите, полулежала молодая женщина. Её лицо, с правильными чертами и тонкими линиями, напоминало изысканную античную статую. Сходство этому добавляла тонкая, почти марлевая, туника, которая скрывала тело ровно до одной трети верхней части загорелых бёдер.

Женщина повернула голову с толстой неаккуратной тяжёлой каштановой дулей на затылке, закреплённой двумя чёрными с узором лакированными палочками. Некоторые пряди выбились и красивыми волнами обрамляли её лицо, отчего оно казалось высеченным из кремового мрамора. Лишь большие миндалевидные глаза глубокого, тёмного цвета, в которых магическим светом плясал огонёк свечи под чайником, смотрели на мужа с немым неудобным вопросом, говорили о том, что она живая, из крови и плоти, а не богиня.

— Мне надо начать волноваться? — спросил Феликс. Он присел на низкий топчан, стоявший около невысокого столика, где на горелке стоял металлический чайник, огня под которым было ровно столько, чтобы хватило поддерживать его в тёплом состоянии, но не давать возможности закипеть

— Девочки уснули? — Женщина явно мялась.

— С ними дедушка. — Он улыбнулся, обнажая ровные белые зубы.

Женщина прищурилась, любуясь профилем мужа. В тусклом свете ночных фонарей, расставленных на равном расстоянии друг от друга по всему периметру на деревянном полу внутреннего дворика, смуглое лицо мужа с правильными чертами, высокими скулами и аккуратно очерченными губами, приобретало бронзовый оттенок. Тени завершали картину, придавая ему загадочный и немного суровый вид. Густые волосы волнистыми прядями падали на лоб и казались ещё темнее, чем были на самом деле.

— Вот о дедушке я и хотела бы поговорить. Ты не находишь, что он приехал немного… я бы сказала, не в себе. То мурлычет себе под нос, то улыбается. Потом вдруг остановится и уставится в одну точку, а губы шевелятся. Я никогда не страдала паранойей, но… — Она обернулась, проверяя, не подслушивал ли их кто, и перешла на шёпот: — Рылся в моих вещах.

— Карина, ты сейчас это серьёзно? — Феликс удивлённо посмотрел на супругу.

— Нет, прикалываюсь. — Она хмыкнула и качнула головой, выражая этим своё негодование.

— И что он там искал? Из твоего ажурного белья панамку от солнца не сделаешь. Не платье же.

— Не платье. Халат.

— Халат? Тот самый, который я тебе привёз из Вьетнама, маленький, в котором моя девочка выглядит конфеткой? — Феликс поднялся, подошёл к диванчику, сел рядом. Карина перевернулась на спину и посмотрела в лицо обожаемого мужа.

***

Они были одноклассниками и соседями по лестничной площадке, сидели за одной партой в школе и вместе ходили на атлетику. Их семьи не враждовали, но особой дружбы не водили. После окончания школы Карина поступила на юридический, а Феликс недобрал баллы на звукорежиссёра и с чистой совестью пополнил армейские ряды. Она не давала обещаний его ждать, а он не требовал. Для них это было как само собой разумеющееся.

Он хотел сделать для всех сюрприз, вернулся, никому не сообщив.

— Не дождалась твоя, сватают её. А я тебе говорила, да ты слушать не хотел, — заявила мать чуть ли не с порога. — За своего выдают. А я тебе невесту хорошую присмотрела. Тоже из наших. Красивая девочка, домашняя. В посёлке живут. На медаль идёт. Восемнадцать исполнится и жениться можно. Под себя воспитаешь. Жена мужа должна слушать. А твоя Каринка, она ещё с каким гонором. Мне такая невестка не нужна! — Мать накрывала на стол, обзванивала рестораны, приглашала родню и знакомых на встречу с сыном.

Феликс слушал, но не понимал: «Как так? Да, в последние месяцы от Карины стали приходить сухие короткие сообщения: «Со мной всё хорошо. Много учиться приходиться, прости, что не отвечаю. Нет совсем времени»». Не слушая матери, молодой человек выскочил на площадку, постучал в соседскую дверь.

— Сын, они здесь больше не живут, — спокойно, без эмоций произнёс отец, который вышел следом за сыном. — Вроде времени прошло всего ничего, а перемены такие…

В ресторан настроения идти не было, но мать настояла. Отец по дороге шепнул, что родительница сразу смотрины устраивает, пригласила семью девушки и её саму.

— Они же с посёлка, — напомнил отцу Феликс.

— На такси прилетели. Так хочется дочку замуж поскорее выдать.

— Папа, как в средневековье, — воскликнул недовольно Феликс.

— А ты не рыпайся, умнее будь. И за счастье своё борись. Вот я женился по воле родителей, теперь несу свой крест.

— С кем бороться, если она меня не любит? — с отчаянием в голосе спросил Феликс.

— А ты у неё спросил? — И отец замолчал, оставив сына с вопросом без ответа.

Праздник не праздник, когда любимой нет рядом. Девушка, с которой мать собралась его сводить, сидела молча, опустив голову и непрерывно глядя в телефон. Он попытался с ней заговорить, но та отвечала односложно: то ли стеснялась, то ли Феликс не по душе ей пришёлся. Хотя разве такой может быть не по душе: красавец, в военной форме, которая ему к лицу, сальные шуточки не сыпал, руки не распускал.

«А тут ещё прискакала в ресторан ненавистная болтушка Клавка. Откуда только и узнала? И так тошно было. Заиграла музыка, Клавка подскочила ко мне и потащила танцевать. От неё невозможно было отделаться, как пиявка прицепилась», вспомнил Феликс и усмехнулся.

Прижалась к нему, обняла за шею.

— Клавдия, у меня невеста там, веди себя прилично.

— А я думала, что ты по Каринке сохнешь, — И хитро-хитро на парня посмотрела.

— Каринка меня променяла на бизнес-мачо.

— Это она тебе сказала? — хихикнула Клава. — Сбежим?

Было бы предложено. Отец на входе только предупредил, чтобы позвонил, если где заночует. «Беги, я сам мать успокою!»