Шекспир, сирень и бабочки(мистария 3)

Глава 1: Сансет-Гарден и сонет 121

- Мисс Кью представляет опасность для Аурума.

Вайолет сидела на лавке, скрестив руки на груди, пялясь на носки своих туфель и лениво слушая формальную речь кого-то из важных людей. Сегодня их с мамой вызвали в Совет, Вайя не была особо этому удивлена и знала, почему. Во время суда над Брайаном она не совладала с собой, услышав, как эта пародия на человека слезно уверяла всех, что Нита его принудила. Травмы были не такими уж серьезными, пара синяков... Хотя, может, в этот раз Вайолет вызвали потому, что всплыла какая-то другая ее оплошность? Вайя не могла быть точно в этом уверена: их было больше, чем цифр у числа Пи после запятой.

Вайолет никогда не было особого дела до причины. Вызвали и вызвали. Совет в любом случае находил повод для встречи с ней, даже если Вайя ничего такого и не делала, так что она просто перестала считать это чем-то необычным. Ничего не менялось вот уже почти семь лет: тот же зябкий даже летом зал, те же мерзко-светлые тона стен и потолка, цокающий под туфлями пол, даже сладковато-горький аромат зачарованной на вечное цветение сирени, которая по поверьям отпугивала ведьм, за открытыми узкими окнами. Так тошно... Это мерзкий запах ненависти заполнял собой комнату, будто вытесняя воздух и превращая зал в душный, маленький класс, который не проветривали уже несколько уроков.

- Мисс Люсиферина Вайолет Кью. – Вайя устало закатила глаза, услышав свое полное имя, на котором настояла бабушка и которым ее часто дразнили в младшей школе. Глава Совета, старенький и довольно добродушный на вид дедушка, всегда считал своим долгом оглашать имя полностью, но Вайолет подозревала, что он это делает специально, лишь бы уколоть. – Вы, наверное, уже догадались, из-за чего Вас сюда пригласили.

- Ни малейшего понятия. – У Вайи было чувство, что это уже много раз отрепетированная пьеса, где меняются только даты и ее одежда. Сегодня, например, тридцатое августа, пятница, одета она в черно-сиреневое клетчатое платье с узкой юбкой до щиколоток и черные классические туфельки, а короткие фиолетовые волосы мама заставила намертво зачесать назад, как и каждый раз. И каждый раз все повторялось. Старенький глава Совета называл ее полным именем, она злилась на это, потом он задавал вопрос, и Вайя отвечала то же, что и сегодня, тихо веселясь и насмехаясь над всеми этими гадкими лицемерами с картонными нимбами над головой, считающих ее вселенским злом из-за бабушки-ведьмы, убившей немало людей ради приумножения своей силы.

Каждый раз Вайолет приходила в этот зал со злой улыбкой, будто говоря:"И вот я снова здесь, дела мне нет до всех этих ваших выговоров. Я делаю что хочу и когда захочу. Что присудите в этот раз? Отстранение от уроков? Так страшно!". И ей было весело все эти годы, но в этот раз.. Вайя не могла понять, что не так, но она никак не могла зажечь в себе азарт ребячливого противостояния всему и вся, ее сознание будто было покрыто сажей и пеплом, не позволяющим ощутить ничего, кроме скуки и давящей на сердце непонятной тоски с тех пор, как ее вызвали сюда из колледжа вчера.

- Так я скажу. Мисс, Вы абсолютно незаконно дали Ребекке Лизе Олтимер зелье. Она, как мы выяснили, является человеком, и в ее роду нет подтвержденных магов, так что у Вас не было ни малейшего права совершать подобное.

"А, так это из-за того зелья.. Тоже мне, умники: это было еще три месяца назад, они только спохватились! Да и то, наверное, потому, что Ребекку вызывали в суд давать показания, и ее личное дело мелькнуло перед глазами у этих святош" -, с ленивой насмешкой подумала Вайолет. Скучая, будто в сотый раз пересматривает этот спектакль и давно наизусть выучила все, что произойдет, Вайя смотрела в окно. Там гуляли люди, занятые какими-то своими делами, болтающие и выглядящие.. Хорошими. Будто сейчас придут домой к своим семьям и за ужином будут рассказывать, как прошел очередной примерный день их жизни. Как им дали повышение на работе или как учителя в школе похвалили их за научный проект. Так приторно и.. недосягаемо. Интересно, каково это?

То, как болезненно сжалось сердце, не дало Вайолет соврать самой себе, что ей не надоело быть для всех плохой, что не надоели эти полные ненависти взгляды, что все еще было весело строить из себя... И что совсем не было бы чудесно оказаться в числе этих людей за окном, выглядящих так, будто они живут в доброй сахарной сказке.

- Да, вы правы, я не имела права давать зелье человеку. Хотя у меня и были личные причины, это не значит, что я поступила правильно с точки зрения закона. - Сказала Вайолет как можно искреннее. Сердце сжималось так сильно, что, казалось, сейчас выступят слезы, если она не попытается исправить все, а отчаянное желание стереть ненависть из взглядов всех этих людей оказалось сильнее здравого смысла.

- Я не стану выслушивать оправдания. – Снова по шаблону говорит глава Совета, будто совсем не обращая внимания на ответ Вайи. – Признаете ли Вы свою вину?

- Да. - Ровным голосом ответила Вайолет, хотя внутри все задрожало от волнения и надежды, что ее просто не расслышали. Не может ведь быть, чтобы ее совсем никто не слушал, ведь так?

- Я присуждаю Вам, Люсиферине Вайолет Кью, отстранение от колледжа на три недели. Принимаете ли Вы наказание?

- Да.

- Вы слышали?! - Вдруг сказала женщина, что сидела слева от главы Совета. - Господин, она не воспринимает серьезно ни Вас, ни Ваше решение! Только посмотрите, мисс Кью ведь откровенно насмехается!

- Но я... - Вайолет, сама того не заметив, начала пытаться оправдать себя, но эта же женщина перебила ее:

- Вы ведь понимаете, что мисс Кью не собирается исправляться и даже не считает Ваш приговор настоящим наказанием. - Даже не подумав послушать Вайолет, продолжила говорить эта дама. - Позвольте предложить что-то более существенное, чем отстранение.

- Отлично. - Сказал глава Совета, будто и сам лишь ожидал повода. - Раз уж ее проступок действительно серьезнее, чем обычно, то и приговор следует сменить.