Шекспир, сирень и бабочки(мистария 3)

Глава 7: Соседние балконы и сонет 137

На улице моросил дождь, как будто еще больше смывающий краски с этого серого уродливого городка, пока по Сансет-Гардену поодиноко ходили человечки, скорее всего, выбежавшие только в магазин за каким-нибудь сухим печеньем к чаю, а в окнах пятиэтажек горел тусклый и почему-то с виду пыльный свет, будто с трудом преодолевающий покрытое копотью стекло масляной лампы.

Хотя ее тело уже который час неподвижно сидело у открытого окна на кухне, мыслями Вайя снова стояла на сцене в актовом зале. Она очень хорошо помнила всю злость и желание причинить боль хоть кому-то, лишь бы не чувствовать ее самой, заставившее все же пробоваться на роль Джульетты. И выступление ведь шло просто идеально, но потом.. Потом все испортил один-единственный взгляд на Алекса, этого чертового мальчишку, который шептался и краснел от смеха со своим другом, выглядя таким.. счастливым и беззаботным. В этот миг все потеряло значение, Вайе даже больше не хотелось мстить Ларе или что-то доказывать Совету. Ей не хотелось ничего, кроме как оказаться сейчас на месте Алекса, болтать со всеми и улыбаться. Почему это казалось таким недостижимым?..

"Oh, I hope someday I'll make it out of here even if it takes all night or a hundred years...Need a place to hide, but I can't find one near" -, напевала Сандер в голове Вайолет, пока та пыталась понять, что делать дальше, но от мыслей о будущем становилось только хуже: сегодня пятница, а на выходных она снова окажется заперта сама с собой в этой пустой, серой и безжизненной квартире. Мама каждый день будет на работе до позднего вечера, а у Элинор сейчас уже глубокая ночь. Элинор.. В общежитии они с Элли чаще всего не спят по пятницам и затирают до дыр старые серии их любимой дешевой Станумской передачи- детектива про сверхъестественное, которую начали смотреть еще в школьные годы на дисках, привезенных папой Элинор из командировок. Может, Эл и сейчас не спит, и ей можно позвонить?..

Вайя мысленно одернула себя: как бы ни хотелось, чтобы Элли снова выслушала все ее бредни, предложила спалить мир к чертям, поджарить на этом костре зефирки и заесть ими всю грусть, Вайолет было ужасно стыдно постоянно цепляться за Эл, как за спасательный круг. Элинор тоже нужна своя жизнь помимо решения чужих проблем, хоть она и говорит, что это - одно из ее хобби.

Сидя в тихой полутемной квартире наедине с чувством, что в этом мире из серых унылых зданий больше не осталось людей или что она стала призраком, Вайолет изо всех сил старалась увидеть вокруг себя хоть что-то хорошее, что-то помимо жалкого города, похожего на размокший кусок картона. Вот бы почувствовать прекрасный запах дождя, но... Даже этого ей никак не удавалось, вероятно, из-за недостаточно прогретого асфальта. Этот дождь был совсем не таким, как в колледже, когда они с Элли бежали от общежития к учебному корпусу, а потом из окна выглядывали Ребекку с Мэри. Тогда все было объято запахом сырой земли, сожженной солнцем, а жизнь обещала становиться только лучше и лучше с каждым днем: вечера сладкого сна за конспектами в библиотеке, постоянные попытки Элинор заставить ее взяться за ум, мечты о факультете театра в следующем году... И как только все оказалось разрушено так быстро?..

- Вот ты где! - Спина Вайолет тут же покрылась крупными и не желающими так просто проходить мурашками от этого обманчиво-приветливого голоса, резко вырвавшего ее из тумана невеселых мыслей, в которых она тонула всего секунду назад. Бабушка Равенна стояла на пороге кухни, каким-то образом будто заполонив собой и травяно-мятным ароматом своих духов все пространство, вытесняя из комнаты холодный из-за дождя воздух. - Я тебя по всему дому ищу, а ты...

- Вы что здесь делаете? - Перебила ее Вайя спокойно, но внутри вся дрожа от смеси невольного страха и внезапной злости на эту женщину за то, как она всегда строит из себя саму невинность и доброту, хотя даже ее внешность не дает забыть о совершенных ею преступлениях: темно-фиолетовые волосы и сиреневые глаза, появляющиеся у любой ведьмы после первого убийства и передающиеся ее детям при рождении, жестокое наказание всего рода, наглухо закрывшее для Вайолет дверь в беззаботный мир хороших людей и причина, по которой она сейчас сидит здесь, думая, как бы пережить выходные в одиночестве и не сойти с ума. - Только не говорите снова, что соскучились и беспокоитесь за меня.

- Да брось, мы с тобой выше всех этих лицемерных светских бесед! - Бабушка быстрыми мелкими шажками подбежала к Вайолет и присела возле нее, опираясь локтем левой руки на подоконник и пристально заглядывая в самую душу своими глазами, лихорадочно поблескивающими опасным безумием. - У меня к тебе предложение.

- Благодарю, но нет. - Вайя как-то почти случайно избегала взгляда бабушки, к своему стыду продолжая чувствовать мурашки глубоко под кожей, как если бы они были живыми и в панике бегали туда-сюда между костями и плотью.

- Да брось, чего тебе стоит поделиться со мной частью магии? Я же не просто так: если нужно, могу помочь тебе с чем-нибудь или.. с кем-нибудь. Ну как? Есть на примете кто-то, чья внезапная смерть заставила бы мою любимую Люсиферинку улыбнуться? - Заговорчески полупрошептала Равенна, незаметно будто придушивая Вайолет своей притворной добротой все больше и больше, как делала обычно, ведь отказывать такой заботливой бабушке было настоящим преступлением, за которым неизбежно следовали горькие угрызения совести.

- Да прекратите уже строить из себя добрую и понимающую! Все же давно знают, что Вы из себя на самом деле представляете. - Вайя резко встала, отстраняясь, и только спустя несколько секунд поняла, что сорвалась на повышенный тон. По спине пробежал тот же холодок, что и обычно: обида обидой, но Вайолет где-то в глубине души еще с детства отдавала себе отчет в том, что говорит не просто со своей бабушкой, но с ведьмой, одна-единственная показавшаяся грубой интонация в сторону которой может привести к чудовищным последствиям.