Шекспир, сирень и бабочки(мистария 3)

Глава 13: Мертвая сирень и сонет 90

За окном светило холодное белое солнце. Ни облачка после того, как все выходные по Сансет-Гардену бил шумный тяжелый ливень, после которого везде пахло мхом и сыростью. Небо сегодня темно-голубое и такое особо-высокое, что, глядя на него, чувствуешь каждый метр расстояния между грешной землей и краем тропосферы. Воздуха - хоть задышись к чертям собачьим. Погода идеальна, и Алекса это бесило: почему мир вокруг выглядит будто все нормально, когда его жизнь, кажется, неумолимо разрушается, как кристаллические соединения соли в горячей воде?..

Вчера вечером пришло письмо с отказом на его заявку от факультета театрального искусства, напомнившее Алексу, почему до этого он так долго не хотел ее отправлять: знал же, что ничего не выйдет, и отказ только настроение потом испортит.. Что ж, так и вышло. Впрочем, как и те несколько попыток поступить на актерское, что были до этого и после которых Алекс уже зарекался прекратить стучать в стену, думая, что это - дверь. Ну а потом появилось фиолетовое чудо, этот взбалмошный шторм с ярко-сиреневыми глазами, из-за которого ему отчего-то снова захотелось поверить в невозможное, влезть в давно желанную авантюру, прыгнуть выше головы, даже если придется пробить себе череп о бетонный потолок еще раз.

Фиолетовое чудо.. В субботу, когда он вернулся из коридора и сказал Виви, что это просто какая-то странная женщина в длинном черном платье ошиблась дверью, Вайолет выглядела какой-то.. странной, и не в обычном для нее смысле: она как будто частично ушла в свои мысли, а через несколько минут и вовсе ушла, сказав, что ей нужно бы переодеться и отстирать чай от свитера, пока он еще не сильно въелся. А еще.. Алекс до сих пор убеждал себя, что ему кажется, но после того, как он с грохочущим в висках сердцем вчера впервые поцеловал Вайолет, она посмотрела на него как-то.. нехорошо. Он не смог бы точно описать, что видел в ее ярко-сиреневых глазах в тот момент, потому что уже через секунду Виви облилась чаем и рассмеялась, но все же что-то было не так. В ее глазах была какая-то.. остекленелая грусть? Или это было что-то другое? Что? Алекс собирался спросить у нее сегодня по пути в школу все ли в порядке, ведь в субботу уже через пару минут после своего ухода она отправила сообщение, что мама попросила помочь с чем-то там, и поэтому они увидятся только в понедельник, но утром Виви вышла из дома на четверть часа позже обычного и на первый урок они с ней почти что бежали, чтобы не опоздать. Так что спросить придется только вечером, по дороге домой.. Сейчас уже последний урок, химия, так что нужно собраться с мыслями, отогнать смертельную усталость от очередного провала с поступлением на театральный и поговорить с Вайолет, потому что что-то ведь явно не так: не могло ему это казаться всю неделю. Раз, второй - да, но не все время, так что поговорить с Виви об этом все же нужно - вдруг у нее что-то случилось?

Вечно всем снящийся в кошмарах звонок - и Алекс, собрав папки и тетради в рюкзак и чуть не решив убить себя, когда край одной из книг решил не дать закрыть замок и пришлось с минуту пытаться все уместить, пребывая за шаг от какого-то нервного срыва, вышел из класса. В коридоре привычный шум, все что-то обсуждают и болтают, будто ничего и не происходит, и это чувство беспомощности было таким новым и странным... Твой мир умирает, а поток вокруг плывёт дальше, у всех все хорошо.

Алекс вдруг каким-то как будто шестым чувством ощутил присутствие Вайолет, и действительно - вон она, одетая в уже ставшую привычной белую водолазку и синие джинсы, спускается по лестнице с третьего этажа, где у ее группы сейчас была биология, и с широкой улыбкой болтает со смутно-знакомой Алексу девочкой с длинными черными волосами - кажется, это ее тетушка в субботу случайно постучалась в его дверь. Наверное, это и была та самая подруга Вайолет, которую та упомянула раз или два, ее зовут как-то на "Эл", то ли Элла, то ли Эллин или Элеонора. У Алекса сил не было вспоминать, в голове был только какой-то непривычный серый туман, что никак не хотел рассеяться и вернуть ему ощущение реальности. Хотелось просто лечь спать и не думать об этом проклятом поступлении и о безнадежном будущем на факультете математике тоже. А потом до конца жизни работать где-нибудь в банке или какой-нибудь конторе, продолжая мечтать о театре и кино..

Алекс как-то случайно залюбовался, как Виви с эмоциональностью губительного летнего шторма что-то увлеченно рассказывала этой девочке, выглядя совсем как раньше, в начале сентября: полной жизни, уверенной и такой классной, что дыхание перехватывает, как от падения на спину с каната на физкультуре. Значит, на прошлой неделе у нее, наверное, просто было не то настроение, а теперь все хорошо?.

Девочка с черными волосами пропустила лестничный пролет на второй этаж и продолжила спускаться, а Вайолет, увидев Алекса, быстрым-быстрым шагом почти что подбежала к нему и обняла прямо посреди коридора, где он так и стоял, не способный найти в себе силы хотя бы дойти домой. В момент, когда этот милый цветочек сирени крепко-крепко прижался к нему, окутывая теплом и сильным запахом лаванды, исходящим от ее волос, Алекс снова смог дышать: застывшее время пошло. Жизнь уже не казалась такой безнадежной.

- Привет. - Сказало фиолетовое чудо, уже через несколько секунд отпустив его. - Как день прошел?

- Ужасно: сегодня у меня не было почти ни одного общего урока с девушкой, которая мне нравится, так что день прошел довольно уныло. - Ответил Алекс, странным образом довольно быстро вернув себе хорошее настроение просто от факта присутствия Виви рядом: с ней мир ощущался как-то.. по-другому: намного ярче, светлее, проще, как будто на любой даже самый сложный жизненный вопрос можно было найти элементарный ответ. - А у тебя как?

- Да как-то ничего особо и не произошло, скука смертная. - Они с Виви направились в сторону лестницы, и Алекс как-то невольно отметил, что фиолетовое чудо снова выглядит немного нервной: ее улыбка была скорее вежливой, чем искренней, как всего минуту назад с той Эллой или как там ее зовут.. Ведь всего минуту назад Вайолет буквально искрилась жизнью и что-то увлеченно рассказывала той девочке, а с ним сейчас ей уже нечего рассказать.