Шекспир, сирень и бабочки(мистария 3)

Глава 14: Оглушительно-яркое молчание и сонет 5

В подъезде было еще кромешно-темно из-за все больше и больше опаздывающего в конце сентября рассвета, а за широкими окнами над лестницей виднелось глубоко-синее плоское небо, глядя на которое Алекс старался не шевелиться, чтобы не сработал датчик движения на лестничной клетке и не включился свет. Вот так Алекс и ждал Вайолет в полной темноте, где не видно никаких очертаний перил, не видно пыли в уголках ступеней и паутины на той старой лампе, что горит обычно оранжевым светом и которую протирали, наверное, в прошлом веке.. Было видно только синее небо за окнами, похожее на обычную сплошную заливку 2D картинки, и это странным образом успокаивало - хотя бы во внешнем мире все недвижимо, просто, тихо и спокойно.

Алекс все думал, когда сможет поговорить с фиолетовым чудом о том, что происходит, ведь это необходимо было сделать, просто.. Не сейчас - ведь утро, и в случае расставания не хотелось бы явиться в школу с видом, явно выдающим, что его душу только что мелко порубили на части и скормили бездомной собаке. Тогда вечером? Ну.. завтра контрольная по математике первым уроком, пусть еще все мысли будут забиты кусочками разбитого сердца вместо формул дискриминанта! Тогда послезавтра вечером?.

Алекс мысленно чертыхнулся, злясь на себя за то, как пытается отложить этот момент, но в то же время стоило ему только начать представлять тот самый разговор, после которого ему придется стать для Вайолет незнакомцем без права когда-то подойти и заговорить.. Он испытывал какое-то новое, необычное ощущение. Это было... Бессилие? Отчаяние? Осознание, что рано или поздно этому придется произойти, а ты не в силах ничего изменить и можешь только оттягивать момент? Да, кажется, именно так.

Металлический звук поворачивающегося ключа почему-то отозвался в груди болью, будто эту железку вставили и провернули не в замочную скважину, а в его сердце, царапая ржавыми зубчиками. Через секунду со щелчком зажглась лампочка, уловив движение открывшейся двери, из которой появилась самая прекрасная девушка в мире.

Вайолет, забросив сумку на плечо и улыбнувшись Алексу, подошла и обняла его, а он обнял Счастье в ответ так крепко, как только мог, будто это могло что-то изменить и не дать ей исчезнуть в итоге из его жизни.. Снова привычный запах лаванды от ее волос. Снова тепло, но теперь почему-то как будто кажущееся чужим и далеким. Значили ли хоть раз что-то эти объятия при встрече и расставании или были все это время просто обязательством, как сказать "привет"?..

Они стояли так, кажется, уже ощутимо-дольше обычного, будто у обоих в голове сотни мыслей скручивались в ураган, и оба до ужаса хотели что-то сказать, закричать, выпустить все, что кипит внутри, но вместо этого Алекс и Вайолет просто отпустили друг друга и, ни слова не произнеся, стали спускаться по лестнице. Молчание оглушительно-ярко повисло между ними - Алекс, кажется, впервые в жизни ощутил это. Он не до конца понимал как, но точно чувствовал, что недосказанность душит их обоих, что его Счастье тоже до боли в легких хочет сказать ему о чем-то, но вместо этого.. Они просто молча идут в школу.

- Ну и холодина сегодня, уже и правда как будто октябрь. - Сказала Вайолет, явно тоже ощущая эту гнетущую тишину и пытаясь ее заполнить хоть чем-то.

- И не говори. На следующей неделе вроде бы уже сентябрь заканчивается? - Алекс не помнил, чтобы такое с ним бывало раньше, но сейчас он по-настоящему ненавидел себя за то, что говорит и зачем. - Я уже теряюсь в числах с этой учебой.

- Да, на следующей неделе. А потом еще немного - и каникулы, а там уже зима.. Скорее бы. Чтобы вместо дождя и постоянных гроз был снег.

"Поговори с ней и все.." -, мысленно убеждал сам себя Алекс, с тяжестью на сердце идя рядом с этим прекрасным цветочком сирени и наблюдая за ней, будто пытаясь запечатлеть все-все, каждую мелочь о ней: пушащиеся волосы, которые особенно-хорошо было видно в бледном свете фонаря, этот голос, даже просто будоражащее ощущение ее присутствия. Алекс прекрасно знал, что должен поговорить с Вайолет. Знал, что так будет лучше: даже сейчас, находясь рядом с ней, он не был по-настоящему счастлив, потому что просто не мог обмануть себя и притвориться будто не понимает, что между ними с фиолетовым чудом не все в порядке. Алекс знал это. Понимал. Осознавал. Но.. это было так чертовски-тяжело - поговорить начистоту с Вайолет, а потом, если понадобится, отпустить ее.. Если сказать человеку, что ему осталось жить совсем немного, лишит ли он себя жизни раньше, чтобы не мучаться этим горько-сладким счастьем быть живым, зная, что умираешь?

Алекс не знал правильного ответа на этот вопрос. Он просто смотрел, как совсем рядом с ним идет самая прекрасная девушка в мире, и не мог найти в себе силы силы заговорить с Виви на серьезную тему: будь все совсем плохо, было бы намного проще. Расстаться из-за кучи ссор и недопониманий? Легко и понятно. Из-за чего-то вроде измены? Да тут и думать нечего - все уже ужасно, и хуже не станет! Но вот у них с Вайолет сейчас все было.. нормально. Не хорошо, не плохо. Все нормально. Нормально.

Черт...

* * *

Проклятая девчонка, все никак не может отбросить сантименты.

Равенна стояла на крыше какой-то серой старой пятиэтажки, напряженно выпрямив спину, и из-за высокого широкого дымаря наблюдала, как Люсиферина шла домой рядом с тем молодым человеком, что так ей симпатизировал. Знала бы эта девчонка, скольких усилий и выдержки требовало сохранение спокойствия, когда хотелось просто сейчас спуститься к ним и раскрыть тайну внучки, чтобы этот парень бросил ее в ужасе и окончательно разочаровал Люси в человечестве! Но нет - та проклятая подружка Люсиферины, маленькая мисс Алертон, была права: раскрытие простому человеку чьей-то магии, кроме своей собственной, Совет приравняет к соучастию в убийстве и снова либо запрет ведьму в каком-нибудь пространстве, либо даже казнит в этот раз..