Шекспир, сирень и бабочки(мистария 3)

Глава 15: Черный кот чудовищной случайности и сонет 18

Шида отстраненно слушала мелодию звонка с урока и шум сотен вырывающихся на свободу учеников, стоя у самого входа в школу и ожидая Вайолет, с трудом впуская в легкие прижатый к земле тяжелыми тучами теплый воздух - совсем скоро грянет гроза.

"Прости меня, Вайя, прости.." -, снова и снова мысленно повторяла Шида. Стеклянные двери открылись, и одной из первых показалась короткая копна темно-фиолетовых волос. Вайолет выглядела напуганной, растерянной, бегала взглядом по улице, заставляя сердце сжиматься неприятным чувством вины.

- Вайолет, стой! - Подбежав к ней и схватив за руку, не давая уйти, сказала Шида. - Это срочно!

- Поговорим за углом? - Быстро протороторила Вайя, намекая, что им обоим следовало бы сейчас резко повернуть за угол без свидетелей и перейти в Астрал, пока не поздно. Шида видела, как сестра нетерпеливо смотрит на нее, порываясь бежать, но не могла ее отпустить. Не могла.

- Нет, это срочно, тебе сейчас нельзя домой!

- Что? Да почему?! - Все в той же спешке спросила Вайолет, попытавшись вырвать руку, но Шида держала ее за запястье как раз чуть выше косточки, чтобы рука точно не выскользнула - так всегда делала Равенна..

- Бабушка. Она там тебя ждет, тебе нельзя!.

- Шида, пусти, ты ж понимаешь, что мне тут быть сейчас нельзя! - Скороговоркой почти прошептала Вайолет, вдруг слегка нахмурившись и поморщившись: вероятно, лопатки уже начинали болеть, свидетельствуя о том, что крылья появятся в течении получаса в лучшем случае.

"Может, если я отпущу ее сейчас, Вайя.. сможет успеть спрятаться?" -, предательски прозвучало в голове Шиды, но она тут же вспомнила, почему вообще это делала: либо Вайолет, либо она сама станет пищей для бабушки, а уж после провала Равенна навряд ли будет к ней снисходительна и убьет быстро. Зная бабушку в гневе, эта смерть может занять даже несколько часов мучительно-медленного угасания.

- Вайолет, нет, ты не можешь уйти!

- Шида, твою ж.. - Ее рука крупно задрожала то ли от слабости и злости, то ли от страха и напряжения. - Отвали!

- Нет!

- Эй-эй, спокойно. - Вдруг появился рядом с ними какой-то светловолосый парень: кажется, это он так нравился Вайолет? - Ты кто и что тут, блин, происходит?

Беззвучно замерев, Шида ослабила хватку, и Вайя высвободила руку, тут же рванув с места и даже не взглянув на этого паренька, а он всего несколько секунд спустя побежал за ней, сам того не зная приводя в действие жестокий план Равенны.

- Прости меня, Вайолет. - Беззвучно сказала Шида одними лишь губами, глядя, как ярко-фиолетовое пятно волос и еще одно, похожее на лучик солнца, с каждой секундой все больше отдаляются от нее по серой мрачной аллее, почти над самыми ветвями каштанов которой нависли тяжелые, мрачные, несущие грозу тучи, почему-то даже немного оттеняющие грязно-розовым. - Прошу, беги быстрее. Беги.

* * *

Дышать было трудно: над Сансет-Гарденом весь день нависали грозовые облака, и воздух был тяжелым, будто состоящим из невидимого теплого киселя, в котором Алекс почти уже захлебывался, следуя за Вайолет так быстро, как только мог: почему Счастье снова пытается скрыться от него с такой скоростью, будто за ней сама мадам Йелл гонится с вопросами о несданной домашней работе?!

Гулкий шум торопливых шагов в коридоре - и Алекс, наконец, догнал фиолетовое чудо уже у открытой двери ее квартиры, схватив за руку. Им необходимо было поговорить именно сейчас, ведь буквально только что вопросов лишь добавилось: что это была за девушка там, возле школы, и почему Вайолет как будто все время бежит, недоговаривает, натянуто улыбается, и смотрит своими прекрасными сиреневыми глазами так, будто каждый день снова и снова умирает?!

- Отпусти.. - Шепотом сказала Вайолет, изо всех сил пытаясь вырвать руку, вместо этого продолжая вырывать Алексу сердце: что происходит с этим загадочным цветочком сирени? Он чувствовал, что обязан выяснить это здесь и сейчас, иначе при следующей их встрече снова растеряет решительность.

- Вай, что происходит? - Приведя дыхание после бега в норму негромко спросил Алекс, пока в голове гулко стучала кровь.

- Да ничего не происходит, отпусти! - Выходя из себя почти прошипела на него Вайолет, даже.. испугав Алекса на секунду. Он вдруг ощутил холодную, мерзкую пустоту там, где должны быть легкие: то, с какой злостью его Счастье смотрело на него сейчас, как ее прекрасные сиреневые глаза будто хотели на части его разорвать.. - Отпусти, говорю!

"Говорит ли она сейчас о руке или об "отпустить" в целом?.. " -, Алексу еще никогда так не хотелось исчезнуть. Ничего не понимать, не продолжать жить больше в этом злосчастном моменте, не думать о том, что и как будет дальше..

- Ты правда хочешь, чтобы я тебя отпустил? - Алексу захотелось ударить себя за то, как его голос прозвучал надломлено, будто он сейчас начнет здесь плакать. Хотя, может, через несколько минут, когда он в полной мере осознает, что произошло, так и будет?.

Он снова посмотрел на самую прекрасную девушку в мире, что стояла сейчас перед ним, чтобы снова попытаться запомнить как можно больше деталей ее образа, и вдруг увидел, как сиреневые глаза снова заблестели подступающими слезами, пока Виви продолжала пытаться вырвать свою руку.

- Ты не понимаешь.. - Сказала она еле слышно, вся краснея от с огромным трудом сдерживаемых слез, и Алекс просто не нашел ничего лучше, чем обнять ее так крепко, как только мог, не позволяя исчезнуть за дверью. Этот странный цветочек сирени весь крупно дрожал, продолжая пытаться высвободиться, но Алекс не отпускал ее, то ли ради себя самого, то ли надеясь, что "отпусти" значило "останься и не уходи". Вайолет права - он не понимает. Не понимает, что значат эти слезы. Не понимает, любит ли его фиолетовое чудо или просто не смогла разбить ему сердце вовремя. Не понимает, почему Виви просто не скажет ему правду, почему не расскажет, что с ней происходит и почему. Не понимает, правильно ли поступает, не давая ей уйти, или же ведет себя как псих. Не понимает, что произойдет, когда это объятье разомкнется. Он не понимает ничего. И.. какая разница, пока его Счастье все еще с ним? Он ни за что не отпустит ее из своих объятий, даже если само грозовое небо рухнет им на голову.