Шелестом волн

Глава 1. Пять капель страха.

Небо, затянутое хмурыми тучами, полностью соответствовало тому, что творилось у меня на душе. Лето выдалось очень жарким, и дождь для всех был просто благословением. Для всех кроме меня.

Нет, не потому, что от дождя одежда противно липнет к коже и даже не потому, что я забыла зонт, просто я боюсь воды. Быстро сполоснутся под душем, умыться, как впрочем, и пить, не проблема, но попасть под дождь это ужасный стресс.

Дело в том, что однажды в детстве я едва не утонула, а вот маме так не повезло. Вода отняла её у меня. После этого случая я ни разу не была на море, да и не стремлюсь, и дело тут не в нехватке денег, при желании я могла бы ездить на море хоть три раза в год. Я вообще стараюсь избегать всех мест связанных с водой.

Мой страх завязан на панике, которую с каждым разом все сложнее унять. Хотя не сказать, что меня не устраивает такая жизнь, мне и без воды неплохо живется.

Так я думала, пока в мою жизнь не ворвалось бескрайнее море.

***

Мне снилось море, тот самый день. Снилось что задыхаюсь, зовя на помощь, но тем самым лишь ещё больше наглатываясь воды, как наравне с водой душит страх.

Очнулась я от своего же крика, с совершенно дикими глазами, судорожно глотая воздух. По щекам потекли слезы, мама. Моя мамочка, красивая и улыбчивая, теплая как солнышко.

О ней всегда говорили: «Серена, чаровница, русалка!», она и пела, как серена, её глаза были наполнены синевой моря, а в волосах словно бы запутались лучи солнца, может по тому вода и забрала её. Тогда же моё имя стало для меня сродни насмешке. Марина - морская. Как же оно мне тогда опротивело.

В память о ней мне достались лишь такие же глаза цвета, так ненавистного мне, моря, да голос, который мне не хотелось афишировать, голос из-за которого самый дорогой мне человек погиб.

Только когда меня затрясли за плечи, я выплыла из недр своей памяти и сосредоточено взглянула на ту, что так бесцеремонно нарушила моё личное пространство.

Незнакомка что-то быстро и радостно, с долей недоверия, говорила. Я, к сожалению, не понимала этот журчащий язык, как не силилась. По сему поводу погрузилась в размышления. Где я? Как здесь оказалась, и самое интересное, почему не понимаю языка?

Как только до меня дошла эта мысль, я поняла, что слова девушки, на заднем фоне, становятся мне понятными. Словно бы не вдумываясь, мозг переводит их смысл. В тот же момент девушка куда-то ускакала, оставив меня в полной растерянности.

Долго пребывать в прострации мне не дали, в комнату буквально влетела женщина. Стройная, сухощавая, лет 40-50. Строгая, но с невероятно теплыми глазами, она чем-то напоминала мою соседку, во времена, когда ещё жива была мама. Инна Евгеньевна обладала истинно аристократическим воспитанием и великолепным вкусом, помнится, что каждая девочка приблизительно моего возраста, знавшая её, мечтала быть похожей на нее. А как я была счастлива, когда женщина из всех лишь мне позволила называть её «бабушка». Впрочем, моим дальнейшим воспитанием занималась именно она. Не знаю, как она выбила права на опеку, но она смогла. Ещё одной трагедией для меня стал её уход из жизни, Инна Евгеньевна долгое время боролась с раком легких но, увы, эту битву она проиграла.

Женщина с беспокойством оглядела меня и медленно преодолела оставшееся расстояние, моя интуиция подсказала, что женщина чем-то явно изумлена. Я недоумено чуть склонила голову к плечу, так часто делала бабушка, вот только у неё это получалось изящно, а мой жест всегда вызывал лишь смех, тем не менее, привычка осталась, но, к моему искреннему недоумению мой жест привел к неожиданной реакции. Женщина как-то вся встрепенулась, несколько занервничала и ещё более рассеянно взглянула на меня. Если бы не истина, что вбивала в меня бабушка, думаю, что моё лицо бы вытянулось, но мне удалось удержать спокойное выражение, с толикой заинтересованности.

Шанс проверить мою теорию о том, что если не вдумываюсь, то речь я понимаю, выдался мгновенно.

- Лестари, вы что-нибудь помните?

Простая, казалось бы, фраза, а как она заставила меня внутренне напрячься. И что мне ответить? Что я вообще не знаю где я, что понятия не имею, почему понимаю язык, который не знаю? Интуиция просто завопила, что не стоит ничего говорить, а мне на глаза попался локон светлых волос. Я просто застыла, пытаясь все осмыслить, и сделала вид, что глубоко задумалась. Мне срочно нужно было зеркало, чтобы оценить размер того во что я вляпалась.

Почему я решила, что именно вляпалась? Потому, что я, вообще-то, коротко стриженая шатенка с прямыми волосами.

Спокойствие удалось удержать со скрипом. Весь мой артистизм пришлось использовать на полную мощность, ибо я не подозревала, как я выгляжу. Я изобразила растерянность, потом нахмурилась, ещё более растерянно посмотрела на свою собеседницу. Женщина сразу как-то побрела и присев на краешек кровати обняла меня за плечи.

Больших усилий стоило не стряхнуть ее руку с себя, и отодвинутся, но я стерпела. Стерпела и когда брюнетка приторно ласковым голосом произнесла:

- Совсем ничего?

Я решила играть до конца и со всей возможной робостью произнесла:

- Имя какое-то помню, наверное, оно моё. Марина.

- Что же, зови меня лессой Миранон, Марина, - женщина всё же убрала руки от меня, что вызвало невероятное облегчение.

Интуиция будто бы взбунтовалась, она вспыхивала негодованием и требовала использовать обращение, что женщина использовала по отношению ко мне раньше. И на этот раз я решила прислушаться и, подпустив в голос легких холодных ноток, почти незаметных, поправила лессу:

- Лестари, - проговорила я, а поймав недоумение во взоре, пояснила, - лестари Марина.

Женщина не оскорбилась, лишь чопорно кивнула, мол, пусть так. Думаю, «Лестари» это что-то вроде обращения к местной аристократии, либо нечто уважительное. Пока непонятно, но я разберусь с этим со временем, а пока задала ещё один вопрос: