Шелк и кровь. Королевская жатва

Пролог

Я ни хрена не воин.

Пора признаться себе, Рин: ты не выживешь. И то, что ты каким-то чудом задержалась на этом свете, не твоя заслуга. Это… Это случайность. И немного помощи от Корвина, мать его, Райдера. Проклятого генерала Райдера. Да лучше бы я сдохла, чем до сих пор дышать благодаря ему.

Это ненадолго. Я не тешу себя иллюзиями: Райдер разделается со мной, как только возьмет полную плату за свое унижение. И пощады ждать не приходится.

Я потерла запястья, на которых все еще ныли следы от грубых веревок. Они содрали кожу, и ссадины не успели полностью затянуться. Выглядела я, должно быть, ужасно. Руки и ноги в синяках разной степени заживления: багровые, темно-лиловые, желтоватые. На скуле, у края роста волос, горел порез. Чувствовала я себя под стать внешнему виду: премерзко. И не только потому, что все тело ломило. Физическая боль казалась пустяком, безделицей в сравнении с болью душевной.

Мне было горько. Вся моя прежняя жизнь рухнула в одночасье. Две недели назад я была высокорожденной принцессой Рианной, наследницей короны Вальдарцев, единственной дочерью короля. Теперь стала никем. Девушкой без имени, не считать ведь им придуманное наспех «Арин Торн», дочь не слишком богатого аристократа, студентка второго курса академии Арканум Розендорф, где учатся дети знатных родов. Теперь всем нам предстоит погибнуть.

Я и представить не могла, что какие-то бородатые и грязные мужланы, вооруженные едва ли не вилами, захватят академию без особого труда. Я не виню отца, но он оказался слегка самонадеян, когда думал, что чернь не решится на столь самоубийственный шаг. Что отпрыски аристократических семейств неприкосновенны. Вот только сообщить об этом стремным парням, кажется, забыли. Они ведь даже не были военными, никто не учил их сражаться, слушаться приказов, продумывать стратегии. Однако их вела ненависть, и там, где на пол замертво валились двое, сраженные боевыми заклинаниями наших доблестных преподавателей, вставали четверо.

Я обычно не запирала дверь в комнату, зачем бы? Кого мне опасаться? Но тут, услышав гневные крики и вопли боли, грохот и топот, я немедленно повернула ключ в замке, да так и стояла посреди комнаты, обняв себя за плечи, пока дверь не выбили одним резким ударом ноги.

Отвратительный бородатый тип схватил меня за плечо и выволок за дверь, сопроводив пинком под зад. Это были первые синяки, оставшиеся на моем теле.

Нас вытаскивали из спален, ловили в коридорах и на дорогах сквера — кто-то успел выбраться из окон и броситься наутек. Но не тут-то было, всех догнали. Я так досадовала на себя, что знаю еще слишком мало, не умею сражаться наравне с немногочисленными гвардейцами и преподавателями, что спасали нас ценой собственной жизни. Это потом я поняла, что моя юность и неопытность на некоторое время стала моей защитой, ведь всех, кто учился на четвертом и пятом курсе…

Я тряхнула головой. Не думать. Не вспоминать. Не сейчас, когда мне понадобятся все душевные силы. Ведь с минуты на минуту в комнату войдет генерал Райдер.

Во что он будет одет? Как обычно, затянут в строгий мундир, сидящий на нем как вторая кожа? Или ради такого случая переоденется в домашнее? В свободную рубашку? В халат, который так легко скинуть?..

Меня вот нарядили в тонкий пеньюар, поверх которого была накидка из полупрозрачной ткани. Она почти ничего не скрывала, в том числе мои многочисленные синяки.

Надеюсь, вам будет гадко дотрагиваться до меня, ненавистный Райдер!

Меня затошнило. До конца не понимая, что делаю, я подбежала к окну, рванула створку, в лицо ударил студеный осенний ветер. День сегодня на удивление хмурый и пасмурный, с утра шел дождь. Если я сейчас выпрыгну во внутренний двор с третьего этажа, приземлюсь прямо в грязь, и кровь смешается с мутной дождевой водой. Прекрасный финал жизни опальной принцессы.

Что я говорила пять минут назад? Лучше бы сдохнуть? Забудьте! Не для того я держалась столько времени, чтобы потом бесславно околеть под окнами собственного дворца. Я вцеплюсь зубами в эту жизнь, я выгрызу свободу и найду способ отомстить за все!

Вдох. Выдох. Вдох. Выдох. Давай, Рин, приходи в себя. Притворись. Улыбайся. Играй. В конце концов, он всего лишь мужчина, а у привлекательных особей женского пола всегда найдется пара хитростей, чтобы заставить мужчин плясать под свою дудку.

Память непрошено подкинула мне образ Корвина Райдера, стоящего на коленях посреди хохочущей толпы…

И следом — образ Корвина Райдера на возвышении в парадном зале академии, куда нас всех, студентов, согнали страшной ночью Переворота. Его строгий мундир разорван на плече, перепачкан кровью врагов, черные как смоль волосы впервые со дня нашего знакомства всклокочены.

— Вы все назовете свои имена, — чеканит он. — Курс и факультет.

— Не говори, кто ты, — шепчет сбоку Майлз. — Не говори, что ты принцесса, Рин!

Я вся дрожу от макушки до пят. Происходящее кажется кошмарным сном. Я поворачиваю голову к Майлзу, его нос разбит, и по губам стекает струйка крови, которую наш отличник и тихоня небрежно стирает тыльной стороной ладони. Похоже, он тоже в шоке.

У выходов ставят столы, за ними расположились повстанцы, которые выглядят не такими дикими и грязными, как большинство. Эти знают грамоту, значит, учились. Они готовятся составлять списки.

— Придумай себе имя! Сейчас!