Шелк и пепел

Глава 7. Визит лекаря и размышления под чай

— Леди, я должен быть откровенным. Вы приходите в норму, безусловно.. Но ваши энергопотоки… они совсем не активны, понадобится много времени чтоб прийти в себя, мне так жаль. Все что вам сейчас доступно, это простое колдовство, графическая магия или ритуалистика. Мне очень жаль, но создавать огонь или управлять стихиями на прямую.. Я не могу вам обещать.

Боль. Будто меня лишили части тела. Я не помню владела ли хорошо магией, но было ощущение что это было важно, очень важно. Но теперь я сильная, да? Дышать, не забывать дышать. Пока я приходила в себя лекарь ушел. Я что-то придумаю, обязательно, усталость снова навалилась тяжким грузом, нужно поспать пару часов, и все будет хорошо.

И правда, прошло всего пару часов как Аннабель проснулась, был вечер, она позвала служанку сходить за чаем.

Новые воспоминания. Обрывки фраз, целая каша, но ничего достаточно стоящего. Но даже этого хватало чтоб грустить. Равнодушие матери, ведь её саму не любил муж, она страдала и вымещала страдания на мне. Потом Графиня, с детства я слышала одно “слишком яркая. Ужасные волосы, как плебейка, аристократки должны носить более благородные цвета.”, “ Тебе надо похудеть, неприлично леди иметь такие бедра и грудь” И многое, многое… не удивительно что я была так несчастна, да я даже в зеркало боялась смотреть. Ненавижу, всех. Не прощу, никогда, они уничтожали меня и мою личность, по шагам, миллиметрам, и самое страшное… у них получилось. Аннабель, милая, что же это было за заклинание, что я до сих пор не могу вспомнить. Почему теперь я мыслю иначе, что же ты тогда натворила. Так легче, думать что я не она, мы разные, та Аннабель умерла, я другая.

Аннабель сидела в мягком кресле у окна, завернувшись в тонкий плед, и смотрела на дождь, который медленно стекал по стеклу. Слабый свет свечей едва освещал её рыжие волосы, мягкими волнами ниспадавшие на плечи. Её взгляд был задумчивым, а пальцы машинально перебирали край пледа. Она старалась не думать об Адриане, но мысли упорно возвращались к нему.

Адриан.

Он был воплощением королевской величественности. Высокий, с идеально выточенными чертами лица, которые больше подходили статуе, чем живому человеку. Его густые светлые волосы всегда аккуратно уложены, подчёркивая его строгий профиль. А глаза... Глубокие, холодные, цвета зимнего неба — они казались проницательными, словно могли заглянуть прямо в душу.

Аннабель всегда завораживало, как он держится. Его движения — сдержанные, выверенные, без единого лишнего жеста. Адриан был человеком, который никогда не терял контроля, над собой или над ситуацией. Он был королевским наследником во всём: от того, как он говорил, до того, как смотрел на людей — как будто через них.

Но именно это в нём и пугало. Его холодность. Его бесстрастность.

Аннабель видела во сне, как однажды, на одном из вечеров, она осмелилась обратиться к нему. Её голос дрожал, а сердце билось так сильно, что, казалось, весь зал должен был это слышать. Он ответил вежливо, но отстранённо, с таким же равнодушием, с каким мог бы говорить с любым другим придворным.

Она тогда чувствовала себя пустым местом. И это ощущение преследовало её с тех пор.

"Он не обязан любить меня," — напомнила себе Аннабель, сжав пальцы на пледе. Эти слова стали для неё своего рода мантрой.

Но как трудно было не любить его. В Адриане было нечто большее, чем просто внешняя красота или королевское достоинство. В нём была сила, непоколебимая и завораживающая. Даже его холодность казалась частью этой силы.

Аннабель тяжело вздохнула и перевела взгляд на окно.

— Я не буду искать его любви, — прошептала она себе. — Но если он снова посмотрит на меня так, как тогда...

Её голос затих, оставив слова висеть в воздухе. Она не могла отрицать: Адриан был слишком важен для неё, даже если она боялась признать это. Даже если она не помнила, придется бороться с этим. Ведь никто не говорил что будет легко, верно?

Она откинулась в кресле, её взгляд всё ещё был устремлён за окно, где дождь барабанил по стеклу. Но мысли её уже унеслись от образа Адриана. Она вспоминала другого человека, чьи шутки звучали в её ушах так же ясно, как капли дождя.

Кристофер.

Если Адриан был воплощением холода и сдержанности, то Кристофер, напротив, был огнём. Его светло-каштановые волосы всегда чуть взлохмачены, как будто он только что спешил откуда-то. Лёгкая небрежность в одежде — слишком расслабленно повязанный галстук или застёгнутая не до конца рубашка — создавали впечатление человека, который не слишком заботился о правилах и протоколе.

Его улыбка... Аннабель невольно сжала руки, вспомнив её. Кристофер почти всегда улыбался — лукаво, насмешливо, как будто в его голове уже сформировалась острота, которую он вот-вот произнесёт.

Но за этой улыбкой часто скрывался острый, как лезвие, язык.

Аннабель вспомнила, как Кристофер любил подшучивать над ней, особенно в присутствии других. Его шутки не всегда были грубыми, но всегда цепляли за живое.

"О, Аннабель, я не узнал тебя. Ты снова попыталась заплести волосы сама?"

"Как мило, ты решила надеть платье, которое скрывает твои достоинства. Настоящая скромность!"

Она тогда не умела отвечать. Просто краснела, опускала глаза и терпела. А Кристофер смеялся, довольный своей маленькой победой.

Теперь, когда Аннабель смотрела на это с другой стороны, она пыталась понять, была ли в его шутках настоящая злоба или это была просто его натура. Ему, казалось, нравилось выводить людей из равновесия, но, несмотря на это, он никогда не заходил слишком далеко. Будь у меня другая мать и подруга, его шутки бы так не давили, сейчас же я вспоминаю обиду на его слова, желание чтоб кто-то защитил от этих острыв слов, которые ранят. Мысленно обвожу людей рядом,в те многновения, никто. Никто не защитил, не успокоил не сказал что это не так, никому не было дела до несчастной девушки.