Шёлковая маска

Глава 1: Цена туши для ресниц

Московский дождь не был похож на тот, что шел дома. Дома он пах мокрой землей, сиренью и надеждой на то, что завтра солнце обязательно выглянет из-за туч. В Москве он пах бензином, сталью и чьим-то безразличием. Он не шел — он бил по лицу, пытаясь смыть меня с тротуара, как лишнюю деталь этого блестящего, равнодушного механизма.

Я стояла под козырьком закрытого магазина, сжимая в руках промокшее резюме. Это было тринадцатое за сегодня. И тринадцатый раз я услышала вежливое: «Мы вам перезвоним, если ваша кандидатура нас заинтересует».

Они не перезвонят. Я знала это по тому, как кадровичка скользнула взглядом по моим дешевым туфлям, купленным на рынке в родном городке за полгода до выпуска. По тому, как она скривила губы, увидев адрес прописки — общежитие коридорного типа на окраине.

Холод пробирался под тонкую куртку, но внутри горело что-то более ледяное — страх. До конца месяца оставалось три дня. Комендантша общежития уже намекнула, что если я не погашу долг, то мои вещи окажутся на улице. вещи… Один чемодан с одеждой и пачка учебников.

Я посмотрела на свое отражение в витрине. Тушь потекла, оставляя грязные разводы под глазами. Бледная, испуганная, нищая. Я приехала сюда, чтобы стать кем-то. Чтобы доказать маме, что ее жертвы были не зря. А теперь я стою здесь и думаю о том, что у меня нет денег даже на новую тушь, не говоря уже о еде.

— У вас очень выразительные глаза, девушка, — раздался тихий голос совсем рядом.

Я вздрогнула и обернулась. Мужчина. На вид лет сорока, в дорогом кашемировом пальто, которое стоило больше, чем весь мой годовой бюджет. У него было приятное лицо, но глаза… Глаза были слишком внимательными, слишком оценивающими. Так смотрят на породистую лошадь перед покупкой.

— Извините? — я попыталась вытереть слезы, но только размазала тушь еще сильнее.

— Я говорю, у вас потрясающие глаза, — он улыбнулся, и в этой улыбке не было тепла, только вежливая констатация факта. — Но сейчас в них слишком много отчаяния. Это портит картину.

Он протянул мне носовой платок — белоснежный, с монограммой.

— Вам не место под этим дождем.

— Мне… мне нужно идти, — прошептала я, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее. Это был не страх, это было предчувствие чего-то неизбежного и опасного.

— Идти? Куда? В общежитие, откуда вас выселят через три дня? Или к маме в провинцию, чтобы признать свое поражение? — его голос был тихим, но каждое слово попадало точно в цель, в самую болезненную рану моей души. Откуда он знал?

Я замерла, не в силах пошевелиться. Он стоял так близко, что я чувствовала аромат его дорогих духов — смесь табака, сандала и чего-то еще, что пахло властью и деньгами.

— У вас есть выбор, Алина, — он впервые назвал меня по имени, и от этого по коже побежали мурашки. — Вы можете продолжать стучаться в закрытые двери, умолять о работе за копейки и позволять этому городу ломать вас. Или вы можете открыть ту дверь, которую я вам предложу.

Я молчала, завороженная его голосом, его уверенностью. Я знала, что за такие предложения приходится платить самую высокую цену. Но в тот момент, под этим ледяным дождем, с долгом за общежитие и пустым желудком, цена свободы показалась мне ничтожной.

— Какую дверь? — мой голос прозвучал почти неслышно.

Он протянул мне визитку. Плотный картон, золотое тиснение, только один телефонный номер и никакой информации.

— Позвоните по этому номеру сегодня вечером. Назовите мое имя — Господин X. Вам ответят. Это дверь в мир, где тушь для ресниц — самая дешевая вещь, которую вы сможете себе позволить. Мир, где вы будете королевой, а не попрошайкой.

Он сделал шаг назад, растворяясь в дожде и толпе. Я осталась стоять под козырьком, сжимая в одной руке промокшее резюме, а в другой — золотую визитку, которая жгла мне ладонь, как раскаленный уголь. Потекла тушь, но я больше не вытирала ее. Я смотрела на визитку и знала, что этот вечер изменит всё. Или я найду все, о чем мечтала, или я потеряю себя навсегда. И, самое страшное, — я была готова на это.