Шеметовское болото

Часть вторая

Что меня разбудило – не знаю. Может быть, крикнула ночная птица, или просто я вздрогнула во сне. Рядом тихо похрапывал Кирилл. Он всегда храпит, когда выпьет, хотя делает это крайне редко. И тогда его из пушки не разбудишь.

Отчего-то вспомнилось наше свадебное путешествие. Было оно не слишком веселым, со дня смерти мамы минуло всего полгода, и в доме был траур. Поэтому наша свадьба была скромной. Относительно скромной, конечно. Вначале мы поехали в обычный районный ЗАГС и расписались. Эта процедура показалась мне удручающей. Даже в сравнении с тем, как все происходило, когда я выходила замуж за Игоря. Опять пафосная дама в розовом костюме, блюдечко с кольцами и заученные наизусть фразы о любви и согласии. Мы терпеливо прошли все этапы. Единственное — шампанское пить не стали. У дверей нас ждали всего две машины, отец в ЗАГС не поехал, были только мы и свидетели.

А вот в церкви венчание прошло куда более трогательно и торжественно. Помню капли желтого воска, стекающие со свечи на мои белые перчатки, и юного служку, державшего надо мной венец. Он прошептал, что свечу нужно наклонить слегка вперед, чтобы не обжечься. Кирилл в строгом черном костюме неподвижно замер рядом, и мне казалось, что я слышу, как стучит его сердце. Сосредоточенное лицо, складка, залегшая между бровями. Заметив, что я смотрю на него, он улыбнулся мне самыми краешками губ. Батюшка говорил напевно и красиво, хор звучал так, что у меня наворачивались слезы, хотя сентиментальностью я никогда не страдала. И даже отец, когда мы вышли из храма, был непривычно размягченным и ласковым.

А сразу после этого мы уехали. Не было никакого свадебного обеда, пьяных гостей, пытающихся переплюнуть друг друга дороговизной и оригинальностью подарков. Мы просто сели в самолет и улетели из слякотной московской осени в тропический рай. И наша первая ночь была не в роскошных апартаментах, а в удивительно уютной маленькой гостинице на Таити — стены покрыты ажурными циновками, в окна светят огромные звезды, а под потолком висят гирлянды огромных цветов, роняющих лепестки нам на кровать. Облако-кровать, пахнущую белыми, мерцающими в лунном свете цветами…

Я поерзала, пытаясь устроиться поудобней, но твердость земли ощущалась сквозь спальник и вызывала раздражение. Всё-таки я неженка. И ещё какая неженка. Нашла, что вспоминать!

Почудилось мне, или действительно где-то вдалеке раздавалась музыка, словно кто-то перебирал струны гитары?

Я выбралась из палатки.

Снаружи было темно, ни малейшего намека на рассвет. Значит, спала я совсем недолго, ведь летом светает рано. Колкие холодные звезды вразнобой мигали на небе. Стоп, а наш костёр? Ромка остался ночевать около него, в палатку лезть наотрез отказался. Мы соорудили ему удобную постель из потников и двух наших курток, и он тут же уснул, свернувшись трогательным калачиком. Но теперь костер потух и ничего не видно.

Я не стала будить мальчика, обошла место, где по моим предположениям он спал, стороной. Лошадей видно не было, и я встревожилась. Будить Кирилла бесполезно, а глянуть, куда подевались Брайан и Байярд, не мешало. Оба были не из тех, кто станет ночью болтаться по лесу, все-таки выросли практически у меня на руках. Отец завел конюшню именно для меня. И первой моей лошадью была Баядера, кобыла тракененской породы. Была она смирной и обладала прекрасным чутьем. Оба её сына пошли в мать. И куда они отправились, спутанные и в темноте?

Сориентировавшись, я решила, что они либо на лугу перед домом, либо ушли по тропе.

Пришлось лезть в палатку и отыскивать фонарик. Кирилл даже храпеть не перестал! Я погладила его по колючей щеке и улыбнулась — спит сном младенца.

Вначале я осмотрела все вокруг — Ромка тоже спал, укрывшись курткой с головой, наружу торчали только ноги в трогательных детских полосатых носках. Рядом валялись сапоги.

Потом я отправилась вдоль луга. Фонарик был очень мощным, и луч от него пробивался метров на тридцать, если не больше. Нет, лошадей поблизости не было.

Тогда я вышла на тропу и прошла вперед до болота. В трясину кони, конечно, не сунутся, но проверить стоит — могут топтаться где-нибудь по краю. Но болото было тихим и пустынным, только завозилась в камышах разбуженная мной какая-то птица.

Я повернула обратно. Миновала поворот к лугу и тут увидела в темноте конский силуэт. Это был Байярд, слегка растерянный, но не испуганный. Один.

— Где Брайан? — грозно спросила я у него.

В ответ услышала только глубокий вздох. Вот как, один — смирный мальчик, бродит неподалеку. А второй? Я быстро сняла путы с ног Байярда, этой же веревкой взнуздала его и запрыгнула на теплую лошадиную спину.

Копыта коня ступали почти неслышно, я выключила фонарик и изо всех сил всматривалась в темноту. Тропа казалась бесконечной, но совсем не страшной. И музыка послышалась снова — где-то впереди, за поворотом и слева. Интересно, это галлюцинации, или тут и правда кто-то музицирует в ночи?

А вот это уже интересно. Приглядевшись, я заметила красный отблеск. Костер? Байярд фыркнул и заспешил, почти переходя на рысь. Но мне совсем не улыбалось схлопотать по лбу какой-нибудь веткой, и я сдержала его. К тому же, неизвестно, кто здесь может оказаться, а встретиться с незнакомыми людьми в таком медвежьем углу не всегда безопасно. Так что пришлось почти красться в темноте.

Это действительно был костер. В его свете были видны сидящие около него люди и…

— Брайан! Вот ты где, паршивец! — разозлилась я.

Музыка смолкла, и одна из человеческих фигур встала во весь рост и голосом нашего недавнего знакомца Николая воскликнула:

— Яна? Господи, я и не думал, что вы отправитель искать коня. Очевидно, он каким-то образом освободился от пут и прибился к нам. Я собирался отвести его к вам рано утром.

Ну, конечно, Брайана треножил Кирилл, а опыта у него в этом маловато. Можно сказать, совсем нет опыта, вот веревка и размоталась.

Быстро подойдя ко мне, Николай предложил: