Шепот асфальта и старых книг

Глава 4. Приглашение из тени

Сознание возвращалось к Алисе медленно, нехотя, как будто продираясь сквозь слои ваты и густого, липкого мёда. Первым вернулось чувство обоняния. Пахло старым деревом, воском и чем-то травяным, горьковатым – как будто сушёной полынью. Пахло… безопасностью. Тихо потрескивали поленья в камине – негромкий, уютный звук, за которым можно было следить бесконечно, потрескивали танцующие язычки пламени.

Она лежала на чем-то мягком и жестком одновременно – на кожаном диване, укрыта была тяжелым, шерстяным пледом, пахнущим дымом и осенней прохладой. Алиса не сразу открыла глаза, боясь разрушить этот хрупкий покой, боясь увидеть вновь слепые стены двора-колодца или угловатые тени Стекольщиков.

Но нет. Сквозь прикрытые веки она чувствовала тёплый, живой свет. И слышала тихие, размеренные шаги.

И тогда Алиса рискнула открыть глаза.

Она находилась в небольшой, очень старой комнате, похожей на кабинет учёного прошлого века. Высокие стены до самого потолка были заставлены книжными шкафами, набитыми потрёпанными фолиантами в кожаных переплётах. На полках стояли странные приборы – бронзовые армиллярные сферы, склянки с подозрительными жидкостями, засушенные растения в стеклянных колбах. В углу, на массивном дубовом столе, стоял аналоговый магнитофон с катушками, и одна из них медленно вращалась, записывая тишину. Воздух был густым и спокойным, как в библиотеке.

Перед камином стоял её спаситель. Он снял пальто, и теперь Алиса могла разглядеть его получше. Он был строен и подтянут, движения – экономны и точны. Он помешивал что-то в небольшой медной кружке на краю камина, оттуда доносился терпкий травяной аромат. Его профиль в свете огня казался высеченным из камня – твёрдый подбородок, прямой нос, сосредоточенный взгляд. Он казался одновременно и молодым, и невероятно старым, будто на его плечах лежала тяжесть не одного десятка лет.

Уловив движение, он обернулся. Его серо-стальные глаза внимательно оглядели девушку, оценивая состояние.

– Очнулась, – констатировал он, и в его голосе не было ни удивления, ни особой радости. – Как самочувствие? Голова кружится? Тошнит?

Алиса попыталась сесть. Тело отозвалось лёгкой слабостью, но тот ужасный мандраж и тошнота прошли.

– В порядке… – прошептала она, и собственный голос показался ей сиплым и чужим. – Где я?

– В моем доме, – ответил он, поднося кружку к её губам. – Пей. Не вздумай нюхать, просто пей. Отвар полыни и зверобоя. Помогает привлечь душу обратно в тело после… резких перемещений.

Она сделала небольшой глоток. Отвар был горьким, но приятно согревающим. По телу разлилось ощущение спокойствия и какой-то заземлённости.

– Спасибо тебе, – сказала Алиса, уже увереннее. – Ты… ты меня спас.

– Я выполнил свою работу, – поправил он, отставляя кружку и усаживаясь в кожаное кресло напротив. Он сидел прямо, положив руки на подлокотники, и смотрел на неё с безжалостной прямотой. – Меня зовут Марк. И я – Тень.

Алиса промолчала, ожидая продолжения. Это слово – «Тень» – прозвучало не как прозвище, а как должность. Или приговор.

– Я являюсь агентом Академии «Острог», – продолжил он, видя её непонимание. – Мы… следим. Поддерживаем баланс. И нейтрализуем угрозы, исходящие от таких существ, которых ты сегодня видела.

– Академия? – переспросила Алиса. В её голове промелькнули образы университетских коридоров, строгой Анны Викторовны, пыльных архивов. Это не вязалось с тем, что она видела.

– Не та академия, – тонкая улыбка тронула губы Марка. – Наша несколько… иначе устроена. Мы существуем параллельно. В швах. Как и они.

Он кивком указал в сторону, где, как понимала Алиса, находился тот самый двор.

– Они… это Стекольщики? – тихо спросила Алиса, содрогаясь от воспоминаний.

Марк кивнул, его лицо стало серьёзным.

– Да. Гильдия Стекольщиков. Осколок. Ересь. Группа бывших студентов и исследователей, которые возжелали не изучать город, а переделать его. Подчинить. Они считают хаос и непредсказуемость жизни болезнью. А их идеальный, выверенный до атома порядок – лекарством.

Марк замолчал, глядя на огонь. В его глазах отражались язычки пламени, и на мгновение они показались живыми.

– Они похитили Аркадия Семёновича, – вдруг сказала Алиса, не сомневаясь больше в этом. Это была не догадка, а уверенность, пришедшая из самого нутра.

Марк перевёл на неё тяжёлый взгляд.

– Да. Две недели назад. Он был близок к тому, чтобы найти нечто очень важное. То, что могло бы остановить Стекольщиков. Они опередили его.

– А кто он для тебя? – спросила Алиса, внезапно осознав, с какой готовностью этот холодный, собранный человек бросился её спасать. – Почему ты…

– Он был моим наставником, – голос Марка потерял металлическую отстранённость, в нём появилась тёплая, живая нота. Почти нежность. – Он… вытащил меня из очень тёмного места. С улицы. Показал, что мир – это не только борьба за выживание. Что в нём есть магия. Порядок, но не тот, что навязывают Стекольщики. А иной. Живой. Он верил в город. В его душу. И я обязан ему всем.

Марк словно по-новому раскрылся в этих словах. В том, как он произнёс «наставник». Это было не просто «учитель». Это было почти «отец». И в том, как он посмотрел на Алису – не как на случайную жертву, не как на обузу, а с внезапным интересом и… признанием.